Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

Музыка играла, но мы просто стояли в обнимку. В какой-то момент мне стало страшно, что вот-вот разорвется порочный круг любимых рук.

— Еся, запомни, мы были, и мы есть… Что бы ни случилось… — мою щеку гладили пальцами, перебирая мои волосы. — Я всегда с тобой… Всегда-всегда… Так или иначе, я буду тебя защищать.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду! — я слегка отстранилась, требуя ответа. — Говори, как есть!

— Знаешь, как я хочу? Чтобы все было, как в сказке… И жили мы долго и счастливо… — с улыбкой заметил Феникс, наклоняясь для поцелуя. Я уже чувствовала его дыхание на своих губах.

— Пока не умерли в один день? — подозрительно шепотом поинтересовалась я, мысленно представляя всю сладость предстоящего блаженства… Вместо ответа к моим губам прикоснулись чужие губы, растворяя все тревоги и печали в одном очень долгом поцелуе.

Глава двадцать четвертая. Огонь, вода и лживые губы

Пусть все кругом горит огнем,

но лишь бы были мы вдвоем!

Я не помню, сколько раз за вечер меня целовали, и уж тем более не помню, сколько раз целовала я. Мне казалось, что бесконечно. Я помню, как мы доехали до дома, как падала на пол одежда, как озноб тревоги сменился жаром мучительной и нежной боли.

— Ты собираешься умереть? — спросила я, прижимаясь котенком к чужой груди и заползая под одеяло. Котенок мурчал и грел любимого, но иногда чертовски безрассудного человека. — Нет, я не допущу! Не такой ценой! Такая цена мне не нужна! Что за жизнь будет без тебя? Это будет не жизнь, а сплошное воспоминание, в которое я окунусь с головой, потерять связь с реальностью. Зачем мне работа? Зачем мне друзья? Зачем мне солнце?

— Рыжик, прекрати, — прошептал Феникс, целуя меня. — Не трави мне душу…

— Ты действительно собрался умереть? — закричала я, наседая на него. — Говори! Отвечай мне!

— Это спрашивает человек, который в данный момент пытается меня задушить! — усмехнулся Феникс, отдавая свою шею мне на растерзание.

— Правду! — прошипела я, веря, что даже если попал в безвыходную ситуацию, всегда можно попытаться найти вход. — О чем вы договаривались с этими тварями? Говори! Отвечай сейчас же! Я хочу все знать!

Не думаю, что твари подготовили договор, в котором уже прописали права и обязанности сторон, обстоятельства непреодолимой силы, арбитраж, поставили печать и подпись. ООО «Твари» и ООО «Феникс» заключили договор на взаимовыгодных условиях.

— Купи энциклопедию! — я увидела улыбку на губах Феникса. — Там все доступно рассказано. Почему трава зеленая, почему небо синее и почему птички улетают на юг! Поверь мне, там все есть!

— Отвечай мне немедленно! — я ловко оседлала любимого, прижала его руки к подушке, под хихиканье не сопротивляющейся жертвы, смотрела в глаза, тяжело дыша. — Я требую ответа! Поверь мне, если вопрос стоит так, то я предпочту сон реальности! Если во сне мы будем вместе, то я согласна! Каким бы отвратительным и страшным он не казался!

— Рыжик, — осторожно заметил Феникс, когда я наклонилась к нему, щекоча его лицо своими волосами. — Я постараюсь не умереть, но есть все шансы, что я останусь там…

— Как? — гаркнула я, подозрительно уставившись на любимого. Мне хотелось его поцеловать, но я знаю, что если сейчас начну, то закончим мы не скоро, и я так ничего толком не узнаю.

— Рыжик, так и быть. Скажу, как есть, — Феникс смотрел на меня. Я смотрела на него. — Мы с тобой похожи, но при этом есть одно существенное отличие… Догадайся, какое!

Нет, ну отличия друг друга мы уже видели, поэтому детской половой идентификацией меня не смутишь.

— Ты — мальчик, я — девочка? — спросила я, не понимая, как гендерные признаки влияют на ситуацию.

— Не совсем, но это тоже очень приятно, согласись, — грудь, на которой я сидела душащей жабой, несколько раз вздрогнула в смешках. — Но дело не в этом. Скажу так. То, что для тебя — сон, для меня — реальность. Я — не Кирилл. Изначально, я все-таки Феникс. Ты понимаешь, о чем я?

— То есть, — подозрительно сощурилась я, готовясь к правде, но явно не к такой, — ты не из этого мира. И все, что здесь происходит — это просто твой сон?

— Да, Рыжик, да. Эта жизнь для меня — самый лучший сон. Родная мамочка меня продала за кругленькую сумму одному амбициозному богатею, который сразу понял, насколько я выгодный инвестиционный проект. Он вложил в меня кучу денег, оружие в руки, но так и не сумел вложить в голову мысль о том, что я — просто средство для достижения его цели. Недаром преподаватели время со мною тратили, поскольку я сумел оторвать руку, которая меня кормила после того, как узнал, что в круге убил свою родную мать. Мне об этом так мило сообщили после боя, что я разбираться не стал. Я разбил не только сердце, но и много-много других внутренних органов моего хозяина, фактически освободившись и слегка обогатившись. Умирал он долго, мучительно и очень больно.

Феникс тяжело вздохнул.

— Даже в Кадингере наивные дети рассказывают сказки о том, что их родители их выкупят обратно, как только заработают кучу денег, гордятся своими родителями — бойцами круга, мечтают быть на них похожими. Если они не знают, кто их отец и мать, то придумывают. Помню парнишку, который верил в то, что его отец завоюет корону, а потом выяснилось, что инвестора жестко обманули на кругленькую сумму, подсунув ему сомнительный живой товар, который стал мертвым товаром, как только правда вылезла наружу. А один паренек действительно был сыном одного из лучших магов, однако сам умел пускать только дым. Генетика подвела, — шепотом закончил Феникс, глядя куда-то сквозь меня, словно воспоминания оживали перед его глазами. Нет, я понимаю, что генетика — штука сложная, поэтому даже у Академиков и лауреатов Нобелевской премии может родиться хронический тупица, поэтому удивляться почему природа со страшной силой отдыхает на детях великих магов, не стоит.

— А твои родители? — спросила я, жалея и нежно гладя любимого, которому не досталось маминой любви. Мне захотелось его обнять, завернуть в одеяло, как гусеницу и со страшной силой компенсировать ему всю недополученную любовь. — Ты знал, кто они?

— Я знал, что мать сражается в круге, но я не знал, кто она. Отец — ее учитель. Но я даже не парился. Нет, были сожаления и какое-то смутное чувство… — философски заметил Феникс. — А потом, когда я обеспечил себе очень щедрое наследство в виде горы золота и библиотеки,