Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

— Маменька, мы давно перешли на более краткое обращение… три года уже как? — уточнила я для порядка.

— Три, Таис, — грустно улыбался Загорянский, внимательно рассматривая мое лицо: — И вы стали еще прекраснее, нежели я вас помню. Ваш сын, дочь — могу я надеяться на знакомство с ними?

— Да запросто, Сергей! — розовела я от удовольствия — прекрасна… такой я и чувствовала себя под его взглядом: — Пойдемте тогда, они где-то в саду. Полчаса назад их там оставила.

— Вы позволите, Елизавета Якобовна? — взял мужчина в руки фуражку.

— Ничего не имею против, — кивнула маменька, — Тимофей, приведи пса. Вы едва не забыли о причине своего приезда к нам, Сергей Фадеевич. Князь будет рад новому другу. И еще — пес будто бы безопасен…

— Не беспокойтесь, Марс умеет быть с детьми, но о безопасности я позабочусь.

— Надеюсь на это.

Возле лестницы в сад Сергей предложил мне руку:

— Позвольте… обопритесь, Таис.

Я медленно подала руку, задержав взгляд на наших белых перчатках.

— Как вы жили эти годы? — тихо спросил он.

— Как жила… — вздохнула я, поднимая взгляд.

Пожала плечами — а хрен его?.. знает. Как-то.

— Сейчас кажется — как во сне, Сережа…

Глава 30

Серьезный разговор назревал. Я понимала это, но старательно уходила от него. Самой казалось, что делаю это незаметно и грамотно, а оказалось — она просто не спешила. Присматривалась и делала выводы.

Наступил праздник Ивана Купала — уже повернуло к вечеру, и мы готовились идти на берег пруда. Там скоро должны были начаться традиционные гуляния с хороводами, кострами, песнями и опусканием на воду венков.

Давно, еще до покупки родителями имения, запрудили ручей, и долинка между холмами превратилась в проточное озеро. С покатым лугом со стороны усадьбы и густым лесом на той стороне — там начинался большой лесной массив.

Место живописное, погода прекрасная, настроение лучше некуда... праздник уже почти удался.

Поправив вышитые рукава, я крутнулась перед зеркалом и синий сарафан вздулся пузырем. Короткая коса хлестнула по лицу и упала на плечо. Сегодня все мы будем в образе, хотя принять живое участие в народных гуляних в планах не было. Прыгать через костер так точно. А вот новых впечатлений и эмоций хотелось — незаметно я подсела на это дело и буквально упивалась ими последние дни. Их хотелось все больше и больше — будто зависимость такая. Прекрасно осознавая это, я все равно... повышала и повышала градус.

— Хороша, — ровно раздалось от двери, — поди, Алена и дверь крепко прикрой. Дальше мы сами, — присела на креслице у входа маменька, запирая меня таким образом, как в пыточной. Обреченно сев на кровать, я послушно сложила руки на коленях.

Все я отлично понимала.

— Зачем ты делаешь это, Таисия? — тихо спросила она.

Я пожала плечами — а хрен его?.. опять же. Делаю и делаю.

— Живу?

— Будто с ума сошла… и его свести хочешь. Еще только явился, жрал тебя взглядом… пальцы в кулаках, желваки играют... Он мужчина, Таисия, зачем ты с ним это делаешь? Ты знаешь очарование своего пения. И разговоры эти умные… грудь вздохами вздымаешь, взгляды из-под ресниц…

Я пораженно уставилась на нее — да какая на хрен немка? Русская она до мозга костей! Даже акцента нет. Но претензии? Даже если они обоснованы...

— Ту же картину наблюдаю у вас с Тушиным! — отвернулась я.

— У нас все решено, а ты?.. Он не понимает твоей игры, влюблен, вдруг станет просить руки — что мне отвечать?

— Откажешь, да и все, дел-то... — тихо признавала я свою неправоту.

— Ты творишь, а отдуваться мне?! — сжала она перильца кресла, — я понимаю тебя — не сомневайся. Бросил любимый муж и ты испытываешь свои чары, желая увериться, что они не утеряны. Неужели тебе не жаль его? Но как скажешь… откажу. Имение там никакое, а боевые офицеры нищи все… разве же я не помню? На последние небось подарки брал, а то и заимствовать пришлось. Но, если хочешь, Тая, то иди за него. Новгородка также на мое приданое куплена и счастлива я здесь была. Но ты ведь не даешь ему надежд, взглядом на расстоянии держишь! Как это понимать?

— Мама, два дня всего прошло. О чем тут можно вообще... — блеяла я.

— Не надо! — рыкнула она, — разговор этот назрел. Я хочу ответов, Таисия — нравится он тебе, влюблена ты в Сергея Фадеевича? Объяснись.

Блин… растерянно смотрела я на нее.

— Ладно, попробую, — помолчала, глядя в сторону и медленно заговорила: — Мне, мама… хорошо мне и легко рядом с ним. Еще тогда я будто век его знала. Веселый, умный, понимающий, деликатный... Рядом с ним я настоящая и никакая это не проба чар. Грудь вздымаю? Волнуюсь я под его взглядом и живой себя чувствую, мама… и сама смотрю, потому что видеть его приятно — будто в то еще время вернулась и все у меня прекрасно. Я хочу отпустить все эти годы... и рядом с ним у меня получается. И я не играю, я просто живу — с удовольствием, свободно и легко. Не вспоминая, ни о ком и ни о чем не жалея, не чувствуя своей вины. Это так здорово — быть собой, отпустить себя на свободу. Хохот и беготня с детьми… и что нос вспотел, что лицо горит — я не боюсь, что нарушу, что осудят — ему все это нравится, мама. Он радуется мне — что бы не учудила, что б ни… — запнулась и покачала головой.

И правда — далеко зашло.

— Мне также Сергей Фадеевич приятен, иначе бы духу его здесь не было, — кивала маменька, настойчиво глядя на меня — ждала продолжения.

Все рассказать я не могла. Севастополь, где сразу и Костя и Сергей… без понятия, что это было бы. В принципе невозможная ситуация, непредсказуемая, а мне покой нужен, а не рваные нервы. Я уже, что называется, вкусила его — в Марьино и здесь тоже. Втянулась и дальше хочу жить спокойно. А если вдруг что случится, то преодолеть и забыть... понятно же, что жизни совсем без встрясок не бывает. Но сознательно подписываться на голые нервы, выживать опять психологически — спасибо, больше не надо!

Влюблена ли я в Загорянского? Нет, еще нет.

Но разреши я себе и, наверное — да… могло бы. Но уже иначе: спокойнее, увереннее, рассудочнее и надежнее. А сейчас я люблю себя рядом с ним. Привычно уже подняла латы, соорудила кордон и вовсю наслаждаюсь тем,