Фрейлина. Путь домой - Тамара Шатохина

— Прическу соберем, барышня?

— Нет, оставь крендель как есть, — оглядела я себя в зеркале последний раз, покусала губы…

Загорянский уже был принят маменькой в гостиной и сидел в кресле. Увидев меня, быстро встал, оправляя руками форму.

— Таисия Алексеевна! — смотрел жадно. Как и я — сто лет не виделись. Он повзрослел, стал еще выше, плечи — шире… а вихры те же. Не красавец — нет… но приятный, такой приятный. Как и раньше был.

— Сергей Фадеевич… как же я рада видеть вас! — оставаться на месте чувствовалось чем-то противоестественным. И я быстро подошла к нему, протягивая обе руки.

Мы чуть постояли так, улыбаясь и вглядываясь в лица друг друга. Он первым осторожно отпустил мои ладони.

— Понимаю, как вы здесь оказались, — радовалась я, — родные рассказали о моем визите в ваше имение. А потом вы уточнили в Марьино мой здешний адрес.

— Именно так! — радостно согласился он.

— И решили заехать к нам так же — по случаю.

— Кхм… не совсем так.

А я фыркнула и рассмеялась, узнавая эту его манеру — подкашливать. Было дело — заразилась ею сама.

— Господи… да садитесь, что вы вскочили? А что так — не совсем? — вспомнила.

— Не совсем проездом, Таисия Алексеевна. Я целенаправленно и с поручением к вам… кхм… от управляющего Марьиным — Федора Ивановича Резникова, помните такого?

— Конечно помню! — покивала я, — приятнейший человек. И что он хотел?

— Сейчас… нужно выйти, но я сразу вернусь. Прошу прощения, — по-военному четко вышагивая, двинулся он к выходу.

— Таисия… — вполголоса, но сурово произнесла маменька, — так радоваться постороннему мужчине неприлично.

— Ты просто не понимаешь — это Сергей Загорянский. Мы с ним еще на иллюминациях в Петергофе… что-то вроде свидания, но не всерьез, не в этом смысле. Сложно объяснять и долго. Просто общие воспоминания — почти сказочные. Он может остановиться у нас в гостевом домике? — пришло в голову. Отпустить Загорянского сразу я не была готова, даже если поручение от Федора Ивановича будет выполнено им вот прямо сейчас. В конце концов — русское гостеприимство…

— Сможет, — задумчиво кивнула маменька, — морской офицер? А служит где?

— Мама…

— Имение родительское… сколько душ? Женат?

— Ма-ама… — сразу просекла я направление ее мыслей и сказала на ушко: — Он просто хороший знакомый, не выдумывай и не переживай.

— Посмотрим… тогда я предлагаю ужин и ночлег?

— Да, спасибо тебе, это будет правильно, — развернулась я ко входу, откуда уже доносились звуки мужских шагов.

И широко распахнула глаза…

Загорянский вошел, ведя на поводке того самого ирландского волкодава. Или нет… не того, этот был скорее подростком, чем взрослым псом.

— Знакомьтесь — Марс. Говорят, князь был дружен с его отцом Цезарем. И мы решили, что Марс также может стать хорошим другом.

— Вы правильно решили, Сергей Фадеевич. Но порода больших денег стоит… ирландский волкодав, верно? — подошла маменька и решительно потрепала пса по холке. Тот тонко и радостно заскулил, переступив на месте и виляя хвостом.

Боже… в нее и собаки влюбляются с первого взгляда.

— И еще одно, — развернулся Сергей к Тимоше, взяв из его рук продолговатую коробку: — Вашей дочери, Таисия Алексеевна, уже должен был исполниться год. Пускай и с опозданием, разрешите вручить для нее подарок. От меня и…

— И Федора Ивановича, разумеется, — кивнула маменька.

— Так точно, Елизавета Якобовна! — вручил мне коробку Загорянцев, — правда Софи без «приданого» — его следовало заказывать дополнительно, а я был стеснен во времени.

В коробке была кукла. Настоящая кукла ростом в пол Настеньки. Ужасно дорогая вещь в это время, почти бесценная, потому что заграничная — из Германии. В России таких фарфоровых кукол станут делать только лет через десять.

С ума сойти… растерянно смотрела я на мужчину — истратил кучу денег! Головка и руки — фарфор, платье из оливкового сатина, кружева, натуральные волосы… такие куклы использовались для обучения детей знати этикету и готовили девочек к роли хозяйки дома, развивали вкус и навыки ведения хозяйства.

— Мама... — не знала я прилично ли принять настолько дорогую вещь.

— Красиво, — залюбовалась маменька, — Анастасия будет рада такому подарку... со временем.

— А это дамам... позвольте — новинка от Георга Ландрина, здесь так называемое «монпансье». Виноват — сам не пробовал, но весьма хвалят, хотя выпуск и налажен только в прошлом году, — раскраснелся Загорянский. Нервничал?

— А вот за шоколад головой ручаюсь. Также новое имя, но полагаю вскоре станет достаточно громким.

— Жорж Борман... — задумчиво отметила маменька, доставая из коробки крупную конфету в обертке.

Обязательно станет громким — улыбалась я. Только Борман потом имел право изображать на этикетках государственный герб и стал поставщиком императорского двора. На международных выставках его продукция брала «золото». Я помнила коллекцию фантиков конфетной фабрики Жоржа Бормана. Дорогая, элитная продукция.

Сережа нашел клад?

Избавившись от подарков, он нервно причесал пальцами вихры и оправил ремень с кортиком.

— Присаживайтесь, Сергей Фадеевич, — повела рукой маменька, — позвольте благодарить вас за прекрасные подарки и полюбопытствовать на счет дальнейших ваших планов.

— В ближайшие дни… я в отпуске и хотел просить разрешения ежедневно бывать к вам с визитом.

— Насколько я знаю, поблизости не имеется гостиных домов… позвольте тогда предложить вам проживание в гостевом домике у нас в саду. Если, конечно, это не пойдет вразрез с прочими вашими делами, — держалась маменька королевой.

Загорянский смотрел на нее, как верноподданный — преданно. Вскочил, четко кивнув:

— На ближайшее будущее иных дел у меня нет. Рад вашему предложению и искренне благодарен за заботу и гостеприимство, — отрапортовав, присел обратно.

— В таком случае… Тимофей, пусть багаж господина капитан-лейтенанта отнесут в гостевой дом и передай, чтобы там все приготовили для гостя. Сергей Фадеевич, расскажите о своей службе, благополучны ли родители…

Я закусила губу… изнывала уже под эти реверансы. Нет, понятно, что так принято, а значит нужно. Но сколько можно? Выслушав вежливые формальные ответы, маменька продолжала:

— Может — чаю с вареньями? Самовар мигом вскипит. Или дождетесь ужина, он у нас в семь часов?

— Благодарю, лучше дождусь. Но прежде… Таисия Алексеевна, позвольте выразить соболезнование в связи с вашим вдовством. Маменька моя писала — у них вы были уже в трауре. Еще в прошлую осень писала ко мне, но вырваться я смог лишь теперь и то ненадолго.

— Ненадолго — это сколько? — расстроенно уточнила я.

— Не более десяти дней здесь. Расстояния… дорога слишком длинна.

— За сочувствие спасибо. И я также должна сказать… та игра — это ведь вы. Я знаю, что вы! Примите мою благодарность, Сергей. Это было… гениально, — трудно находила я слова.

— Кхм… — кашляла теперь