Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

Даша ответила Фёдору с той же отчаянной страстью, с какой обычно шла на самый смертельный риск. Этот поцелуй кружил голову обоим, и они напрочь забыли обо всём: о выигранном золоте, о кровной мести, о фальшивомонетчиках и прошлых ядовитых колкостях. Лишь неистовый, пьянящий восторг без остатка захлестнул дыхание двух безумцев.

Мерный стук копыт внезапно смолк. Карета остановилась, и громкий, приглушённый стёклами возглас кучера заставил их прийти в себя:

— Приехали, ваше благородие!

Рывком отстранившись, Дарёна смущённо поправила растрепавшуюся куафюру.

— Я вовсе не для этого вам открылась, — пробормотала она, торопливо прикоснувшись ладошками к пылающему лицу.

— Простите, Дарья Михайловна, — виновато опустив голову, проговорил Крашевский, запоздало осознавая, что натворил. — Я… Я не знаю… Не знаю, что на меня нашло. Просто… Простите, — он осёкся и, рывком поднявшись с места, открыл дверь. — Прошу вас, — Фёдор подал руку, помогая даме выбраться из кареты на прохладный ночной воздух. — А вот и ваши трофеи, — подхватив с сиденья ридикюль и тяжёлую шкатулку, он проводил её до самых дверей дома, но, прежде чем девушка переступила порог, снова заговорил: — Я хотел сказать… Берегите себя. Если... Если с вами что-то случится. Я не знаю… Я не смогу…

— Так не знаете или не сможете? — она лукаво прищурилась, вновь вернув себе привычное оружие защиты — язвительную иронию.

— Я боюсь за вас… — признался Крашевский, но так и не сумев подобрать нужные слова, щёлкнув каблуками, поклонился. — Спокойной ночи, графиня, — и в следующий момент скрылся в экипаже, словно пытаясь спрятаться от самого себя.

Карета тронулась с места, и, провожая её глазами, Дарёна вздохнула.

— Эх, Фёдор Сергеевич, Фёдор Сергеевич… — прошептала она и, вспоминая его поцелуй, дотронулась пальчиками до губ.

Экипаж между тем катился по гулкой мостовой, и, откинувшись на кожаное сиденье, Крашевский прикрыл глаза. Сердце в груди стучало как сумасшедшее, и, тщетно пытаясь укротить его бешеный ритм, Фёдор старался навести порядок в собственных мыслях: «Да что же это такое?! Словно глупый мальчишка! Что эта бестия со мной вытворяет? — негодовал подполковник и, не желая признавать очевидного, сердито хмурился. — Нет, мне просто по-человечески стало её жаль, — пытался он растолковать свой безрассудный порыв, но, представив образ Даши, обречённо вздохнул: — Да, жаль. Жаль этого отчаянного чертёнка в юбке».

 

Глава 23

На следующий день в кабинете Арсеньева Дарёна ещё раз во всех подробностях изложила добытые накануне сведения. Егор Захарович изредка задавал уточняющие вопросы, а Фёдор, укрывшись за высоким дубовым бюро, тщательно записывал каждое слово на бумаге, упорно стараясь не смотреть на девушку. Да и сама Даша то и дело чувствовала неловкость, едва в памяти всплывал ночной пассаж, когда она позволила себе проявить минутную слабость.

— Выходит, Пушнов-старший им необходим, чтобы под прикрытием крупных иностранных заказов Мануфактур-коллегии менять фальшивые ассигнации на полноценное золото? — Арсеньев нахмурился, анализируя махинацию.

— Вы всё правильно поняли, ваше высокородие, — чётко, словно рапортующий офицер, отчеканила графиня Лещинская.

— Так, так... — барабаня пальцами по столешнице, пробормотал Егор Захарович и, задумчиво устремив взор в окно, вновь осведомился: — Значит, Бротар и младший Пушнов намерены в самом скором времени выехать за границу?

— Да. И, судя по их словам, у них уже и паспорта готовы, — подтвердила Дарёна. — Они лишь дожидались окончательного согласия Михаила Алексеевича.

— Н-да. Хорошо бы устроить за ними наблюдение... — проговорил патрон, озабочено потирая подбородок. — Хотелось бы выведать, с кем именно в Европе наш беглый кюре держит связь.

— Быть может, мне стоит… — начала было Дарёна, но Крашевский резко, со стуком опустил перо и перебил её на полуслове:

— Это абсолютно исключено!

— Да, девочка моя, сие было бы крайне неразумно, — согласился Арсеньев, гася вспышку сына. — Твоё внезапное появление за пределами Российской империи, безусловно, вызовет у преступников подозрения. Если, конечно, вы, сударыня, не планируете сопровождать господина Пушнова в качестве... — он на миг осёкся и, деликатно кашлянув, вкрадчиво закончил: — ...его содержанки.

Реакция молодых людей оказалась одинаково бурной:

— Что?! — почти в один голос выдохнули оба.

— Я так и предполагал, Дарья Михайловна, что подобная перспектива вас едва ли вдохновит, — усмехнулся Егор Захарович и, словно не заметив возмущения сына, хладнокровно продолжил. — А значит, Фёдор прав. Вы не можете следовать за Пушновым и его подельником в Европу. В конце концов, не думаете же вы, будто в нашей сыскной части не найдётся толковых людей для заграничной слежки?

— Да, вы правы, — нахмурившись, вздохнула Дарёна.

— Не беспокойтесь, никуда они от нас не денутся, — успокоил мстительницу патрон. — От расплаты эти господа не уйдут. Сцапаем голубчиков. Так что можете пока отложить мысли о возмездии, спокойно заниматься своими делами. Тем более теперь, когда вы в одночасье стали так богаты. — Арсеньев лукаво прищурился, красноречиво намекая на тугой ридикюль. — Кстати, и что же вы намерены делать с выигранным капиталом? Подозреваю, строительство вашего особняка на Кузнецком теперь пойдёт куда живее?

— Разумеется, — кивнула Дарёна и, немного помолчав, тихо добавила: — Но часть суммы я хочу пожертвовать на содержание сиротского приюта.

— Ну что ж. Дело благое, христианское, — одобрительно хмыкнул Егор Захарович. — А что касаемо строительства, могу порекомендовать вам одного весьма искусного московского архитектора.

— Буду вам премного благодарна, — улыбнулась Даша.

«Надеюсь, новое занятие увлечёт её с головой, и она больше не станет лезть к чёрту на рога со своими безумными авантюрами», — молча косясь на девушку, с облегчением заключил Фёдор.

Последующие дни графиня Лещинская и впрямь развернула бурную деятельность. Первым делом она лично посетила Московский Воспитательный дом и передала смотрителю пухлый конверт со значительной частью выигранных у Пушнова денег на содержание сиротского приюта. С её уличным прошлым и шпионским чутьём Даше не составило труда устроить смотрителю негласную проверку, и, лишь убедившись, что этот человек добропорядочен, честен и все средства до последнего гроша пойдут на нужды детей, а не осядут в карманах вороватых казённых чиновников, она со спокойной душой переключилась на собственные хлопоты.

Дарёна то встречалась с рекомендованным Арсеньевым архитектором, то подыскивала артели мастеров для предстоящих работ, а вот господину Пушнову предстать пред свои ясные очи более не позволила. Сергей Алексеевич страстно жаждал увидеться с прекрасной вдовушкой и не