Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

— Конечно, конечно! — с готовностью воскликнул Юсупов, поворачиваясь к офицеру. — Более того, я лично замолвлю перед государыней словечко за нашего славного подполковника Крашевского!

— Вашего слова при дворе будет вполне достаточно, князь, — скромно опустив глаза, проговорил Фёдор Сергеевич. — А сами камни я покорнейше прошу передать на благотворительные нужды Московского Воспитательного дома.

Юсупов всё же настоял, чтобы Крашевский принял от него в качестве благодарности несколько крупных огранённых алмазов, и вскоре молодая пара покинула роскошный княжеский особняк, оставив важного вельможу дивиться невероятным превратностям судьбы.

[1] Аршин — это старинная русская мера длины, которая использовалась до введения метрической системы. Один аршин равняется 71,12 сантиметр

Глава 24

Слухи о баснословном богатстве, обнаруженном на Кузнецком мосту, разлетелись по Москве быстрее дуновения ветра. «Повезло же вдовушке!» — завистливо ворчали купцы, которые из суеверия побоялись завладеть выгоревшим участком. Зато мамаши благородных, но изрядно поиздержавшихся неженатых отпрысков с удвоенным упорством принялись зазывать «графинюшку» на свои приёмы.

Однако Дарёна откликалась на те приглашения неохотно, чем снискала в свете репутацию зазнавшейся особы. Только дело было вовсе не в гордыне. Увидев в обретении древнего клада знак свыше, Даша с головой ушла в возведение нового особняка, хотя время от времени и интересовалась «делами в Европе».

Из уст Арсеньева она знала, что Пушнов с Бротаром благополучно добрались до Амстердама и времени там даром не теряли. Через старые связи беглого кюре сообщники разыскали искусного мастера-гравёра и заказали ему штемпеля, необходимые для тиснения текстов и сложных виньеток. Тот же человек помог разрешить и вопрос с закупкой бумаги, пригодной для изготовления фальшивых ассигнаций.

Поначалу заговорщики отправились в город Виан, издавна славящийся производством лучших сортов писчего товара, но тамошние фабриканты, осмотрев две русские ассигнации с предусмотрительно вырезанными серединами, лишь развели руками. «Простите, господа, но подобного качества товар мы не производим, — заявили они. — Но, если вы сообщите нам рецепт приготовления бумажной массы, мы сделаем точно такую же».

Разумеется, ни Бротар, ни Пушнов-младший ничего не смыслили в подобных тонкостях и никаких рецептов не знали. Тогда один из фабрикантов за дополнительную плату шепнул Бротару имя голландца Генриха Каака, который как раз промышлял особыми заказами, и подельники немедленно выехали к указанному умельцу. Оглядев образец, тот согласился за три недели изготовить две литейные формы для казённой бумаги, запросив за работу десять червонцев.

А потому, зная, что у сообщников всё складывается удачно, Дарёна с нетерпением ожидала возвращения Пушнова, надеясь, что теперь-то он не сможет избежать наказания.

За строительными заботами незаметно пролетело лето, а с наступлением осени в Москве закружился светский сезон. Вернувшиеся из подмосковных усадеб дворяне наперебой устраивали званые вечера и пышные балы, вот и в особняке коллежского советника Михаила Пушнова давали большой приём, приглашение на который графиня Лещинская проигнорировать не могла.

— И как поживает в Европе ваш брат? — после обязательных взаимных приветствий поинтересовалась у хозяина дома Дарёна.

— Да всё отлично у него, ваше сиятельство. Братец на немецких водах здоровье поправляет, — ответил Пушнов-старший.

— Помнится, я обещала Сергею Алексеевичу дать шанс отыграться, — состроив задумчивую мину, проговорила она. — И долго ли ещё он планирует оставаться в Европе? Он о том вам не сообщал? — напрямик спросила Дарёна, а получив расплывчатый ответ, печально вздохнула. — Как жаль… Похоже, наша встреча откладывается.

В этот момент к хозяину дома подошёл слуга и с поклоном передал запечатанный конверт. Приняв депешу, Пушнов-старший довольно улыбнулся:

— Вот, извольте видеть, как раз от Сергея весточку получил! — воскликнул он. — Простите великодушно, графиня, я вынужден ненадолго вас покинуть, дабы ознакомиться с письмом.

— Конечно, Михаил Алексеевич. Искренне надеюсь, что новости окажутся добрыми, — ответила Дарёна и, раскланявшись, удалилась в бальную залу, где незамедлительно отыскала среди гостей Арсеньева.

Поздоровавшись с патроном, она застыла рядом и, лениво обмахиваясь веером, рассказала ему о депеше Пушнова-младшего.

— Как вы думаете, Егор Захарович, что может быть в том конверте? —спросила она, делая вид, что с интересом разглядывает всё прибывающих гостей.

— К сожалению, не ведаю, Дарья Михайловна, — проворчал Арсеньев, бросив быстрый взгляд по сторонам. — Хотя после моего доклада государыня велела лифляндскому генерал-губернатору тайно просматривать на границе всю почту, что поступает на имя братьев Пушновых, но, похоже, из-за извечной неповоротливости наших чиновников мы опоздали. Конверт успел миновать рубеж раньше, чем приказ долетел до пограничных постов. Увы…

— Как жаль, — стараясь скрыть досаду, Дарёна прикрыла лицо веером. — Как бы мне хотелось разузнать, что именно наш павлин пишет своему влиятельному братцу.

— Я не менее вашего желал бы заглянуть в то письмо, —нахмурившись, ответил Егор Захарович.

— А знаете что... Прогуляюсь-ка я до дамской комнаты, — пробормотала Даша и выразительно взглянула на патрона. — Возможно, мне посчастливится, и я смогу услышать что-нибудь интересное?

— Будь предельно осторожна, девочка, — озабоченно покачав головой, проговорил Арсеньев.

Дама ободряюще улыбнулась и величественно покинула бальную залу. Бесшумно скользя по полутёмной галерее, она успела заметить, как грузная фигура коллежского советника скрылась в дверях малого кабинета, и, кошкой подскочив к створке, приникла к едва заметной щели. Михаил Пушнов как раз вскрыл перочинным ножом плотную бумагу, но едва он углубился в чтение, как по особняку разнеслись торжественные аккорды полонеза. Чиновник раздражённо поморщился.

— Чёрт, как не вовремя, — отвлёкшись от депеши, проворчал он и вздохнул. — Следует возвращаться к гостям, — свернув лист, Пушнов-старший спрятал его во внутренний карман фрака, который в последнее время всё настойчивее вытеснял из дворянской моды кафтан.

«Действительно, чёрт бы побрал эту музыку!» — следом за ним мысленно выругалась Дарёна и стремительно метнулась в неосвещённую комнату напротив. Едва притворив за собой дверь, она замерла, а дождавшись, когда тяжёлые шаги хозяина дома стихнут в коридоре, выскользнула из укрытия и направилась обратно в залу.

Начавшийся бал привёл в движение пары, и сквозь блистающий строй гостей Дарёна разглядела, что к Арсеньеву, наконец, присоединился Крашевский. Она тут же поспешила к мужчинам и едва успела с ними поравняться, как Егор Захарович спросил:

— Ну как? Удалось разузнать, о чём пишет младший братец?

— К сожалению, нет, — проворчала Даша. — И самое досадное, что Пушнов не оставил бумагу в кабинете, а прихватил её с собой. Письмо у