Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях

Приняв светильник, Дарёна высоко подняла его над головой, желая рассмотреть границы древнего подземелья, как внезапно луч выхватил из темноты знакомые очертания.

— Фёдор Сергеевич! — вдруг вскрикнула она, хватая его за рукав мундира. — Это ещё не всё! Смотрите! Это железный шкаф моего отца! Тот самый, что мы искали в подземелье!

И действительно, возле древней каменной кладки, в окружении битого кирпича и обугленного мусора, высился огромный железный шкаф, подпирая верхней крышкой обрушившиеся брёвна перекрытий.

— Вот, оказывается, куда он исчез, — выдохнул Крашевский, прикасаясь к закопчённому металлу. — Сейф во время пожара раскалился, прожёг перекрытие и разрушил опоры пола, после чего рухнул прямиком в это заброшенное подземелье.

— Выходит, мой прадед совсем немного ошибся, — прошептала Даша, с изумлением взирая на две величайшие находки в своей жизни. — Он искал сокровища с другой стороны древней кладки, а всё это время клад охранял старый куст бузины, выросший как раз у входа, ведущего в подземелье.

— Ну что ж, поздравляю вас, Дарья Михайловна. В один день вы разгадали тайны двух веков, — произнёс Фёдор, залюбовавшись её сияющим лицом.

— Ваше высокоблагородие! — раздалось из квадратного проёма наверху. — Вы живы там?! Мужики беспокоятся!

— Живы! Пошлите человека в сыскную часть, да живее! — приказал Фёдор. — Пусть немедленно разыщут господина Арсеньева и отправят сюда конный отряд полицейских для оцепления! Срочно! Передайте, подполковник Крашевский велел!

Пока наверху суетились рабочие, молодые люди более внимательно осмотрели подземелье. Оно оказалось небольшим, с каменными сводами и массивными бревенчатыми подпорками. Единственным доступным лазом здесь оставался тот самый проём, ведущий наверх. Второй же выход, уходящий вглубь древнего подземного хода, был давно подмыт грунтовыми водами, обрушен и намертво завален камнями вперемешку с глиной.

— Видимо, поэтому сюда никто и не сумел проникнуть, — прошептала Дарёна. — Но как же прежние хозяева, жившие здесь до моего прадеда, не обнаружили верхний лаз? — она озадаченно кивнула наверх.

— Полагаю, что после пожаров времён Смуты дубовый щит, закрывавший вход, завалило пеплом и мусором, — озвучил свою догадку Крашевский. — Видишь, аж в аршин[1]* над каменным сводом тянется слой? — он указал пальцем на чёрный жирный пласт земли. — Это и есть след от старого пожарища. Выше уже земля более светлая, перемешанная с песком и глиной, её уже позже нанесло. Так получилось, что возле того лаза выросла бузина. Она, как ты знаешь, для слободских — дерево особое, колдовское, её трогать и корчевать испокон веков боятся. Вот никто и не копался в корнях, а куст себе рос и рос. — Фёдор поднял светильник выше, внимательно изучая срезы грунта. — Новые же владельцы земли наспех поставили деревянный дом чуть в стороне от тайника. Глубокого каменного фундамента они не закладывали, а потому и не дорылись до древней кладки. Но подпочвенные воды, пожар и время сделали своё дело: прочный дуб хорошо так подгнил и под твоей тяжестью рухнул вниз.

— Скорее всего, так оно и было, — согласилась девушка.

Закончив осмотр подземелья, Дарёна с Фёдором поднялись на поверхность, а спустя полчаса на строительной площадке на Кузнецком мосту стало шумно и оживлённо. Экстренно прибывший Егор Захарович первым делом расставил часовых с ружьями для охраны места, после чего велел доставить из архива изъятую связку ключей ювелира Золотарёва.

Когда приказ патрона был исполнен, Фёдор с Арсеньевым лично спустились в подвал. Замок шкафа поддался не сразу, но, немного покапризничав, лязгнул. Только дверь тоже открываться не хотела, от пожара её повело и пришлось применить дополнительные усилия, прежде чем она со скрежетом распахнулась. Содержимое хранилища ко всеобщей радости оказалось в абсолютной сохранности. Деревянный ларец с легендарными юсуповскими драгоценностями слегка обуглился по краям, но камни и золото остались невредимыми. Там же, тускло поблёскивая в свете факелов, покоились и другие готовые украшения, и ценные заготовки мастера.

— Повезло, что он так вовремя провалился, — пробормотал Егор Захарович. — В самом пекле шкаф находился недолго, а внутри него было мало воздуха, потому содержимое не успело даже оплавиться. Что ж, порадуем князя Юсупова. Дарья Михайловна, думаю, будет лучше, если вы лично вернёте ему эти драгоценности.

— Конечно. Только пусть Фёдор Сергеевич меня проводит, — охотно согласилась Дарёна.

— Разумеется! На этот раз такие богатства мы без присмотра не оставим, — одобрительно кивнул патрон. — А вот древний клад вашего пращура я настоятельно рекомендую сдать на хранение в Сохранную казну, а не держать у себя в доме.

— Вы абсолютно правы, Егор Захарович, — согласилась девушка. — Если одна шкатулка с драгоценными камнями смогла свести с ума людей, то что говорить о целом ларце с вековыми сокровищами.

***

Князь Юсупов оказался несказанно удивлён позднему визиту подполковника полиции, а уж когда увидел в руках графини Лещинской свою пропавшую шкатулку, и вовсе в изумлении округлил глаза:

— Как?! Откуда она у вас, Дарья Михайловна?! — воскликнул он, а выслушав увлекательную историю о находке при строительстве дома, всплеснул руками. — Поразительное дело! Выходит, несчастный ювелир Золотарёв меня не обманывал, и железный шкаф действительно существовал...

— Да, только вот его прочные стены не спасли мастера от грабителей, — проговорила Дарёна.

— Как грабителей? — Юсупов нахмурился. — Мне докладывали, что он просто трагически погиб в пожаре.

— Нет, ваше сиятельство, его хладнокровно убили. И именно из-за ваших камней. Я знаю это доподлинно.

— Но позвольте... Откуда вам, такой молоденькой, могут быть известны такие страшные подробности?

— О, это долгая история, князь, — Даша печально улыбнулась. — И, пожалуй, я о ней умолчу. Всё равно доказать я ничего не смогу.

— Ну хорошо... — проговорил Юсупов. — Но мне теперь даже как-то неловко принимать эти ценности, тем более если из-за них пролилась кровь славного мастера. Пусть они лучше останутся у вас, раз уж вы вернули их из-под земли.

— О, нет, — протестующе покачала головой Дарёна. — Я ни за что их не возьму себе.

— Не отказывайтесь, графиня! Вы знаете, я ведь уже давно распрощался с этими драгоценностями. Для меня они уже не существуют. Прошу вас, соглашайтесь…

— Разве только... вот эти серьги, — пробормотала Дарёна и бережно извлекла из шкатулки изумрудные капли. Она хорошо помнила, с какой любовью и гордостью их гранил её отец. — А остальное... Если ваше сиятельство непременно желает проявить