Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Я тебе её сейчас отрежу, — пригрозил оборотень, потрясая зажатой косой, — и ею же высеку!

— Режь и секи, — мальчишка шмыгнул носом и прижался к боку мужчины.

Тот глухо зарычал и зажмурился.

— Где хайнес?

Лирка живо встрепенулась, услышав вопрос харена Ранхаша, и обернулась.

— Там где-то, — катарий Орий махнул в сторону поля боя.

Майяри тут же развернулась к лесу.

— Бессмертная что ли? — вырвалось у кого-то из служивых.

— Я Вотая, — с достоинством отозвалась Майяри, но всё же остановилась, когда в спину прилетело строгое:

— Майяри, — господин Ранхаш недовольно на неё смотрел.

С мужем и своим начальником та препираться не стал. Но кровь после недавнего боя кипела так, что бездеятельность давалась ей с огромным трудом.

— Нет, ну это прям страшно было, — тихо шепнула она Лирке. — Я даже подумала, что мой Ранхаш овдовеет.

В сторону леса Павших выдвинулись, когда шум боя совсем стих. Хоёторцы в панике отступили, решив, что на них напали Господа салея-са. Отправились небольшой группой. Лирка с парой охранителей, Ранхаш с Майяри и помощник катария Ория. Иррес шёл впереди всех, проверяя безопасна ли дорога.

— А то твоя подружка и так всех перепугала!

И он же первым понял, что в лесу точно что-то не так.

— Я дальше не пойду, — решительно заявил дух, отступая. — Давай, я пойду, — предложил господин Наэш. — Нет, мы не пойдём! — упрямился Иррес. — Ты что, не чуешь? Тут смерть! Иррес, тут везде смерть. Столько погибло… Да, я не про эту смерть, а про ту, что осталась! Смотри!

— А это что? — Майяри тоже остановилась, и по лицу господина Ранхаша поползли чёрные линии татуировок. — Ах! — Майяри с досадой посмотрела на мужа.

Ошеломлённая Лирка сделала пару шагов вперёд и замерла, когда охранители схватили её за руки.

Под накрапывающим дождём неподвижно стояли мужчины. Сперва она решила, что это какой-то из отрядов. Но ощущение неправильности закралось почти сразу. Мужчины стояли совершенно неподвижно. Ни один из них не дрогнул, когда захрустели ветки под её сапогами. Никто не обернулся посмотреть на тех, кто нарушил тишину леса. И мерное голубоватое сияние шло от их тел.

От магии дрожал сам воздух.

— Кричать можно? — Майяри посмотрела на помощника катария, тот кивнул. — Эй, есть тут кто живой?

— Майяри? — откуда-то из глубины леса отозвался хайнес, и сердце Лирки трепыхнулось радостной птичкой. — Впервые за многие годы рад тебя слышать!

— Не поверите, я тоже, — весело отозвалась женщина. — Нам сюда входить можно? А то шкура здорово трусит.

— Он просто мёртвых боится. Идите ко мне. И никого не трогайте! Лирка с вами?

— Я тут! — та поспешила отозваться.

— Никого не трогай! — тут же повторил хайнес.

— Я не пойду! — заупрямился Иррес.

Лирка молча протянула в его сторону ладонь. Она войдёт в этот лес, даже если придётся запереть подселенца внутри насильно. Иррес помялся, но всё же ткнулся башкой в её ладонь.

«Трупов никогда не видела?» — тут же заворчал он.

Хайнеса давно не видела. Если бы не охранители, она бы побежала на его голос.

Но если бы не её нетерпение, то идти через ряды мертвецов было бы страшнее. Лирка рвалась вперёд, чтобы увидеть живого хайнеса. Но её спутники напряжённо всматривались в неподвижных воинов, а Майяри пальцами «щупала» подрагивающий от магии воздух.

— Чувствую запрещёнку, — пробормотала она, осматриваясь. — Похоже на вампирские практики. Помнишь, Ранхаш, пару лет назад был у нас один умник, игравшийся с ними? Поморочил нам голову, а потом сам же себя и прикончил, не разобравшись толком с ритуалом.

— Здесь с разрешения хайнеса, — помощник катария посмотрел на Майяри с укором. — Точнее, тогда ещё хайрена Узээриша.

По лицу Майяри мелькнуло какое-то странное выражение. Немного упрямое и хитрое, будто она готовилась поспорить, но вовремя вспомнила, что сейчас она не дознаватель и не сыскарь и необходимости сомневаться в словах «подозреваемого» нет.

Хайнес стоял в самом первом ряду, ближайшем к северной окраине леса.

— Из-за спин не выходить, — предупредил он и тепло улыбнулся Лирке.

Та сразу хотела броситься к нему, обнять, но…

«Пока он стоит рядом с этим, даже не думай!» — решительно воспротивился Иррес.

Стоял хайнес рядом с высоким мужчиной с двумя светлыми косами и держал на его шее ладонь. Лирка вспомнила это место, вспомнила, что рядом должен лежать друг Сильнейшего и что тут же где-то была могила «хорошего вампира». Взгляд уткнулся в невысокого рыжеволосого оборотня, а затем Лирка вновь посмотрела спину того, кого держал за шею хайнес.

— Это что? — Майяри с интересом осматривалась. — Мёртвое войско? Я слышала, что Давридания и некоторые соседи вампиров используют некромантов в боях, чтобы поднимать мёртвых, но в Салее… Где вы нашли вампира?

— Сам приблудился. Пришёл наёмником ко мне в полк как раз перед тем, как мы выдвинулись сюда.

Лирка встала рядом с вампиром и с любопытством заглянула ему в лицо. Озноб прошёл по коже. И не только из-за страха Ирреса. Пугало, что погибший так давно вампир не только сохранился до сегодняшнего дня, но и стоит сейчас рядом. Всё же в сжигании умерших есть какая-то правильность.

Взгляд зацепился за рукоятку кинжала, торчавшую из груди.

— А вот и орудие ритуала, — Майяри по сыскарской привычке сразу подметила детали.

С запрещёнными практиками Лирка работала мало. В школе их преподавали на уровне «Вот это запрещено, просто знайте», а господин Наэш крайне неохотно учил тому, что находилось под строгим контролем закона. Только при необходимости! Но всё же она знала ещё с той же школы, что часть вампирских ритуалов требует крови. И слова Майяри это подтвердили.

Когда вампиру вонзили кинжал в грудь? При жизни?

«Да», — ответил господин Наэш.

У Лирки слегка закружилась голова, и она широко распахнутыми глазами посмотрела на хайнеса. Неужели именно он взял на себя эту часть…

«Главой мёртвого войска можно стать только добровольно», — прервал её мысли господин Наэш.

Глава 33

Передышка

Уставшие, всё ещё не отошедшие от горячки боя воины в почти полном молчании смотрели на тонкую женскую фигуру, медленно ступающую по искалеченной земле. Та шевелилась от каждого её лёгкого шага. Вмятины выравнивались, горы из пластов почвы расползались по стягивающимся трещинам. Обожжённая, истоптанная, опоганенная земля сращивала свои переломы и исцеляла раны, но оставалась чёрно-серой и останется такой до самой весны, пока её вновь не украсит ковёр свежей зелени. Трава скроет оставшиеся шрамы, и земля вновь станет невинно прекрасной, словно и не было никогда кровавой битвы.

И