Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Риш поёжился. От АрСида тянуло холодом больше, чем от остальных. В тепле тела бы давно разложились.

— Пойдём ко мне, — Лирка приглашающе распахнула своё одеяло.

Как всё внутри всколыхнулось, как захотелось тут же сжать пташечку в объятиях и уткнуться носом в её волосы…

— Нет, мне надо смотреть за ним, — и кивнул на АрСида. — Пригласил бы тебя к себе, но рядом с ним очень холодно и он вообще не согревается.

— Вы ведь хотите посидеть рядом с ним, — тихо произнесла Лирка и скосила глаза себе за спину.

Взгляд Риша остановился. Желваки опять закаменели.

— Я не могу, — наконец сказал он. — Боюсь, не сумею сдержаться.

— А я скажу, что это я.

Лирка смотрела на него совершенно серьёзно и всё ещё держала руки раскрытыми.

— Иди, пока предлагают, — Иррес вылез наружу, — а я присмотрю за твоим кровососущим дружком. Теперь-то ему жрать не надо?

И Риш решился. Быстро перебрался к Лирке, сграбастал её в объятия и утащил к себе на колени. Сразу стало очень тепло. В груди сжалось, когда он спиной ощутил холодную и твёрдую спину Машея, но тут же отпустило, потому что в руках возилась горячая и живая птичка Кая.

— А спорим он у меня к утру потеплеет? — Иррес обнюхал вампира, осмелел и воспылал жаждой сотворить что-нибудь этакое.

— Не потеплеет, — откуда из волос Лирки отозвался хайнес.

— Это ты как рыба холодный, а я горяч! У меня ещё как потеп… Иррес, хватит! — сердито осадил духа господин Наэш. — Имей уважение к мёртвым! Какие споры? О чём ты? Прекрати! Ой, Наэш, какой же ты скучный, — скривился в отвращении Иррес. — Мы в таком поганом месте и окружении, а ты предлагаешь ещё из уважения тоске предаваться? Нет уж! Я заставлю эту ледышку погорячеть!

И голубоватое сияние вокруг подселенца вспыхнуло ярче и потекло в сторону вампира.

— И почему он иногда такой идиот? — со слабой улыбкой спросил Риш.

— Потому что господина Наэша надо чаще слушать, — мрачно отозвалась Лирка.

Глава 34

Жизнь среди смерти

Ночью выпал туман. Промозглый и тяжёлый. Вобравший в себя все отвратительные запахи, втоптанные в землю. Казалось, что вокруг витали жирные клубы гнили. Служивые брезгливо кутались в одеяла и плащи, пытаясь отгородиться от вонючей сырости.

— Ты мне не друг, — Иррес в очередной раз был недоволен господином Наэшем. — Мог бы и сказать. Поделом тебе, — господин Наэш тоже был им недоволен. — Эти оборотни погибли, отдав жизнь за страну, а ты спорить… Больше уважения нужно иметь!

Вся отданная Ирресом энергия пошла на поддержание уже наложенных заклятий, и вампир теперь весь был покрыт белым бархатом инея.

Лирка сонно встрепенулась, услышав друга, но вновь прикрыла глаза, истомлённая ласковым теплом, и прижалась щекой к виску Риша, который спал, уткнувшись лбом в её плечо. Спалось на удивление хорошо. Они словно украли у этого мира крохотный кусочек покоя в центре хаоса зверской жестокости. В самом неподходящем месте, неподходящем окружении и неудобной позе им спалось так сладко, как не спалось в уютной постели за каменными стенами.

Сонная Лирка прислушалась к отголоскам нежности, мягко ворочавшимся в душе, и медленно погладила расслабленные руки хайнеса, лежавшие на её бёдрах. Левая ключица, овеваемая тёплым дыханием, покрылась бисеринами пота, дышалось легко и свободно, хотя прошлым днём грудь сковывали переживания, а спиной она чувствовала жар, идущий от широкой и крепкой груди Риша. И всё было правильно. Ни одной мысли про разницу в их положении или что-то другое, что разделяло их. Сейчас между ними ничего не стояло.

Лирка всё же открыла глаза и посмотрела наверх. В разрывах тумана меж ветвей виднелось серое пасмурное небо. Нельзя было понять, утро сейчас или день. Туман после пожаров мог держаться и до полудня. Тихо. Только хруст под лапами Ирреса и редкие отдалённые голоса.

Будет ли продолжаться бой или хоёторцы всё же отступят? Сердце страстно желало остаться в этом покое. В этих руках. Лирка прижалась сухими губами к виску мужчины. Солёный. Немного грязный. Но в губы билась жилка. Живой. После кровавого боя, сидя в окружении мертвецов, особенно остро ощущаешь тёплый ток жизни. И это становится самым важным.

Социальные условности, богатство и бедность, чужое осуждение — насколько бесполезным кажется всё, что волновало и тревожило раньше. Важно, что тот, кто дорог сердцу, жив. Просто жив и дышит рядом с тобой. От него идёт тепло, он что-то говорит, а ты с упоением ловишь звук его голоса. Не понимаешь, о чём говорит, но это, опять же, неважно. Он прикасается к тебе, и в этом нет ничего странного, неприличного и «что об этом думать». Ничего. Ласку и нежность можно просто принимать. И какая разница, кто этот мужчина, какое место он занимает в обществе, из какой семьи происходит и сколько денег имеет, если всё, что важно сейчас, — это то, что он живой. И даже целый. Провидение было великодушно к ним. Будет неблагодарностью жаловаться, желать большего и позволять себе и дальше питаться сомнениями.

— Нравишься мне, — тихо и жарко прошептала Лирка на ухо спящему.

Затылка коснулось чужое дыхание, и женщина недовольно посмотрела на Ирреса. Его морда висела над головой Машея, и щурился подселенец крайне неодобрительно. За ночь Иррес всё же смог примириться со своим страхом перед мертвецами и чувствовал себя куда свободнее.

— Влюбилась? — скривился дух.

— Да, — спокойно признала Лирка.

Подселенец фыркнул, мотнул хвостом и отстранился.

— Ну и ладно, — процедил он. — По крайней мере, пойдёшь замуж по любви, а не из-за большого приданного жениха. Жаль только, что подружка твоя спор выиграет. И вообще, раз спор был на тебя, она обязана отдать часть выигрыша нам. Если бы не мы, то не видать бы ей этих денег!

Риш поёжился во сне и плотнее обернулся вокруг Лирки. Ему в спину немного тянуло от прохладного Машея. Женщина осторожно извернулась в его объятиях и, заведя руку назад, принялась по кругу растирать его поясницу.

— Вы бы хоть легли, — продолжал ворчать Иррес, — раз спать удумали. Пойдёт потом в бой в полусогнутом. Вот хоёторцы-то обожрутся.

— Что ж ты громкий такой, — застонал разбуженный Риш.

— Хватит дрыхнуть. Твои охраннички уже несколько раз заглядывали. Там хаварий послание какое-то прислал.

Риш тряхнул головой, сбрасывая дрёму, и сонно посмотрел сперва на губы Лирки, а потом ей в глаза. Та сама подалась к нему и прижалась к губам