Сера - Калли Харт

— Всё в порядке, уверенa, он просто смотрит.

Виноватый спрайт состроил смущённую гримасу, вернул птицу на место и стремительно убежал.

— Нет, госпожа. Вы не понимаете. Этот сувенир причина, по которой Кингфишер получил своё имя! Леди Эдина увидела его на рынке в Балларде, когда была беременна господином. Обычно её такие вещи не трогали. У неё почти не было безделушек, но она сказала, что должна купить эту. Её так поразила эта птица, что в его первый день рождения она объявила, что людей следует называть её сына Кингфишером. Она сама поставила эту фигурку туда, на эту полку, когда господин был всего лишь ребенком. Она не любила, когда кто-то к ней прикасался.

— Хорошо, Арчер. Всё хорошо, — сказала я, тихонько рассмеявшись его взволнованной речи. — Сувенир цел. Он стоит на месте. Теперь мы все знаем, что трогать его нельзя.

Но Арчера это не успокоило. Один из спрайтов, что нагревали камни для ванны, выронил тот, что держал, прямо в воду — плюх! — и на этом терпение Арчера лопнуло.

— Вон! Все вон! Быстро! Я вас оставлю в снегу! — закричал он. — Превращу в дверные подпорки! Вон!

Тот, что разглядывал сувенир, вылетел из комнаты первым. Он был меньше остальных, так что я подумала, что, возможно, он моложе, но на самом деле я ничего не знала о том, как растут или взрослеют огненные спрайты. Остальные, что грели воду, тоже стремительно выбежали, опустив глаза в пол.

Арчер уходил последним. Он пятился к двери, голос дрожал от стресса.

— На подносе для вас есть еда, миледи. А на кровати — чистый халат.

— Арчер, ну же…

— Если вам что-то понадобится, просто потяните за кисточку у кровати. Да, ту самую, вы знаете.

— Но нам придётся всё менять! — крикнула я ему вслед, когда он захлопнул дверь. — Мы так дальше не протянем!

***

Ванна была блаженством. Камни, оставшиеся на дне, долго излучали тепло, удерживая воду горячей. Я положила голову на край ванны, и не успела опомниться, как начала дремать.

Но я не хотела засыпать. Не до того, как увижу Фишера. Когда пальцы сморщились, а мышцы приятно расслабились, я выбралась из воды, вытерлась и надела одну из широких рубашек Фишера, собираясь устроиться с книгой по алхимии, которую я прихватила из библиотеки Аммонтрайета, несмотря на недовольство Алгат.

И тут дверь открылась.

Он стоял на пороге, очерченный светом прямоугольного проёма, смотрел на меня. Потом медленно вошёл и закрыл за собой дверь.

Я не сказала ни слова, и он тоже. Мы просто наслаждались видом друг друга. Сладостью того, что мы в одной комнате, дышим одним воздухом, и ничто не успело убить нас за время разлуки.

Фишер сделал несколько задумчивых шагов ко мне. Он наклонился, снял один сапог, его губы сложились в недовольную линию, когда он перевернул его и на пол посыпался песок. И сыпался… и сыпался…

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

Он повторил то же самое со вторым сапогом, перевернув его вверх ногами, глядя на меня совершенно невозмутимо, пока весь песок не высыпался.

Когда он закончил, он уронил оба сапога на пол и сделал ещё один маленький шаг ко мне.

— Ты понимаешь, насколько невероятной ты была там? — спросил он.

— Когда я сражалась за свою жизнь?

Он покачал головой.

— Когда ты в одиночку уложила пятерых стражников своими новенькими короткими мечами. Это было… — Он замолчал, и взгляд его вспыхнул.

— Глупо?

— Сексуально, — поправил он, кончики его клыков блеснули между губ, подчёркивая слово.

Я постаралась улыбаться ещё менее заметно. Комплименты от него всё ещё были для меня чем-то новым. Моё нутро каждый раз вело себя совершенно нелепо, стоило ему просто взглянуть на меня.

— Тебе нравятся мечи? — спросила я, бросив взгляд на их ножны, лежащие на комоде по его правую руку.

Кингфишер приподнял бровь, медленно подойдя, чтобы осмотреть обнажённую фейскую сталь.

— Они прекрасны, — сказал он тихо. — Невероятны. Они созданы для тебя, Оша.

— Я всё ещё не знаю, что означает надпись. Гравировка сделана на древнефейском. На правом, с перламутровой инкрустацией на рукояти, написано «Эрромар». На левом, с инкрустацией из слоновой кости «Селанир».

Фишер склонил голову, нахмурившись, читая надписи на обоих мечах. Он кивнул и мягко улыбнулся.

— Эрромар означает милосердие, — произнёс он почти благоговейно. — Селанир значит честь.

— Хм. милосердие и честь. Значит, боги сами назвали мои мечи.

— Возможно, — согласился Фишер. Он отступил от комода и вновь повернулся ко мне лицом. — А может, это качества, которыми они решили тебя благословить. Как бы то ни было, имена для твоих новых клинков очень подходящие. А теперь довольно о мечах. Иди сюда. Если ты способна выдержать ещё хотя бы секунду без того, чтобы наши тела касались друг друга, значит, ты куда лучше меня, Саэрис Фейн, — прошептал он.

Эти слова разожгли во мне пламя. Я бросилась вперёд, пересекла комнату и буквально влетела в него. Он подхватил меня, его руки сомкнулись вокруг меня стальными обручами.

Жизнь сейчас была ужасно небезопасной. Миллион препятствий стояло между нами и спокойствием. Я вообще не представляла, как мы всё это преодолеем, и всё же мир исчез. Ничто не могло добраться до меня. Не здесь, не в его руках. Я уткнулась лицом в изгиб его шеи, так сильно, что его кожа и одежда приглушили мои слова:

— Почему так долго?

Он провёл рукой по моим мокрым волосам, тихо рассмеявшись.

— Я за Лорретом ходил, — сказал он. Мы не смогли найти нашего друга перед тем, как покинули Аммонтраейт. Фишер оставил ему записку в моих покоях, написав, чтобы он возвращался через мёртвые поля, как только поймёт, что нас нет. — Я попросил его привести Билла и Айду обратно через реку. Им было ужасно в том сыром амбаре. Но ему нужно было найти безопасное место, чтобы перейти. Узкая часть реки, где был лагерь… — Он покачал головой. — Гниль уничтожила там всё. Снег стал чёрным. Я… я никогда не видел ничего подобного.

— Но он уже здесь? В безопасности?

Фишер кивнул.

Узнав это, я не могла не задать вопрос, который прожигал дыру в моей груди.

— Как фей, который дал