Сера - Калли Харт

От… стойте!.. — закричала Лейн. Она уже выплюнула кожу. — Просто оставьте меня! Оставьте меня одну! — Страх отражался от стен. Он висел в воздухе, густой и тяжелый. Это было совсем не похоже на то, что произошло, когда я была с Лейн наедине. Это был не голос Эдины, прорывавшийся через её губы. Это был голос самой Лейн. — Пожалуйста! Пожалуйста, пожалуйста, н-ееееет! — умоляла она.

— Что с ней творится? — потребовал Кингфишер, сверля Те Лену взглядом.

Целительница потёрла шею, но оставалась возле кровати, склонившись над Лейн, удерживая ладонь над её грудью.

— Я не знаю. Я чувствую… — она покачала головой. — Что-то. Это не…

— Что, к черту, значит «не»? — рявкнул он.

— Тише, — Мейнир шагнул вперёд, положив руку на плечо своей спутницы. — Она старается. Девчонка едва не свернула ей шею.

Его тон говорил о том, как глубоко он заботится о Те Лене. И учитывая, как ужасающе выглядел сейчас Кингфишер, большинство мужчин струсили бы, но не он. Воздух дрожал от нарастающей силы Кингфишера. Он явно притягивал к себе магию, но бесполезно, направлять её было не на кого. Врага для удара не было.

— Нееееет, нет, нет, нет, нет. Пожалуйста! — Лейн внезапно обмякла и рухнула обратно на кровать, её голова отскочила от матраса. Глаза распахнулись. — Не надо! Пожалуйста, не надо. Не… не…

В её бледно-зеленых глазах таилась фигура, тёмный силуэт нависающего над ней существа. Он словно разрастался, приближался всё ближе…

— Пожалуйста… — всхлипнула Лейн. Её голос утратил всякую силу. Теперь это был шёпот, отчаянный и обречённый.

Кингфишер побледнел, как мертвец. В спальне было ледяно, несмотря на огонь, ревущий в камине на другой стороне комнаты. Татуировки на его груди извивались, растекаясь рваными линиями.

— Она в сознании? — спросил Кингфишер. — С кем она говорит?

Те Лена покачала головой.

— Нет. Да, я… Её… её здесь нет. Я… я чувствую её разум, будто она бодрствует, но её сознание словно… за стеной какой-то.

— Ты можешь пробиться сквозь неё?

— Нет, — глаза Те Лены стали странными, пустыми. — Она такая плотная. Такая высокая. Никак не разрушить.

— Пытайся! Прошу! Хотя бы попытайся!

— О боги, нет. Хватит! Пожа…

Крик Лейн оборвался мгновенно. Её спину снова выгнуло дугой, пятки забарабанили по кровати, словно поршни, когда её тело снова сотрясли судороги.

— Что-то причиняет ей боль! — Кингфишер отступил от кровати, впиваясь пальцами в волосы, дёргая их пучками. Его взгляд метнулся ко мне, в нём не было ничего, кроме отчаяния и ужаса.

Кингфишер мог владеть мечом. Мог разрубать врагов. Мог открывать теневые врата и лететь к друзьям, когда они нуждались в нём. Но сейчас здесь не было врага. Не было направления, куда можно было рвануть.

Он был бессилен. И это осознание ломало его.

Я была не в лучшем состоянии. Горло жгло так, словно его обуглили изнутри. Я потянулась к странной магии, что бурлила под моей кожей, и нашла только тихо шепчущую ртуть, спокойную, как медленно текущая река.

Беги. Беги. Беги. Беги…

Леденящий ужас медленно полз по моим костям инеем. Я подошла к Лейн и положила ладонь ей на макушку. Её светлые волосы были спутаны, мокры от пота. Дыхание на мгновение сбилось, но затем вернулось прежнее, частое, резкое, хрипящее, а дрожь её тела ускорилась.

Я ощутила то же, что и Те Лена: тёмную руку, нависающую над моей подругой, вдавливающую её в сырую почву ада. И она там была не одна.

Глаза Лейн снова распахнулись, зрачки сжались до крошечных точек. Язык неловко высунулся изо рта, блестя от слюны. Зубы были окрашены кровью.

Врата открыты, — произнёс пугающий голос её устами. — Их нельзя закрыть. Врата открыты. Врата открыты. Врата…

Я отдёрнула руку, будто её кожа обожгла меня.

Голос смолк.

Лейн содрогнулась, страшно дёрнулась, глаза её закатились и затем она обмякла, тело обрушилось в неподвижность, словно вся натянутая болью струна внутри наконец оборвалась.

Воздух в комнате застыл, тяжелый, густой от немой ужасающей тишины.

Никто не двигался.

Никто не произнёс ни слова.

Кингфишер разжал пальцы, отпуская руку сестры. Глаза его были пустыми. Он медленно, деревянной походкой, босиком вышел из комнаты.

— Может ли это быть связано с гнилью? — Лоррет ходил туда-сюда, и глухие удары его ботинок звучали, как второй пульс у меня в висках. Мы все по одному перебрались в столовую, не знали, куда ещё идти. Перед камином Кингфишер стоял, упершись ладонями высоко в каменную перемычку над очагом, мышцы на его спине вздулись от напряжения. Он смотрел в огонь, будто пытался затеряться в нём.

— Это возможно, — сказал Мейнир. Его рука лежала поверх ладони Те Лены, их пальцы были переплетены. — Я никогда не читал о подобном в Ивелии. Мои исследования в основном касались дворцовой политики. Но мой личный интерес к различным видам магии дал мне немного понимания стихийной магии, теневой, кровавой и прочих… но это? — Он выдохнул. — Эта зараза не идёт ни от одной из известных мне ветвей магии. Она либо очень древняя, либо совсем новая. В любом случае, сейчас у нас нет способа её остановить, и мы не понимаем, как она влияет на царство. Известно, что присутствие некоторых видов магии может вызывать судороги у самых маленьких. Возможно, по мере того как эта гниль приближается к Калишу, она каким-то образом влияет на Эверлейн?

Предположения. Только и всего.

Мейнир хватался за соломинку, но его невозможно было винить: никто из нас не имел ни малейшего понятия, что происходит.

Лоррет почесал щетину.

— Нам нужно найти Рена…

— Нет, — Кингфишер глубоко вдохнул, впервые заговорив с тех пор, как мы перебрались сюда. — Не сейчас. Он должен предупредить как можно больше деревень и малых владений вдоль побережья и в лесах. Здесь он Лейн ничем не поможет, а людям нужно знать, что происходит.

Сомнение промелькнуло в глазах Лоррета, но он кивнул.

— Ты прав. Он ничем не сможет помочь. Так что же мы будем делать?

— Мы вернёмся к реке и посмотрим, как далеко гниль распространилась со вчерашнего дня. — Кингфишер отвернулся от камина, на лице усталая, но твёрдая решимость.

 

***