Сера - Калли Харт

Только он мог сделать это для меня. Только он. То, что было между нами, это любовь, да. Но и одержимость тоже. Он был моим творцом и моей гибелью. Я думала о нем безостановочно. И когда он провел двумя пальцами вниз и вошел в меня, его имя стало молитвой на моих губах.

— Фишер! Блять!

— Тш-ш-ш, тш-ш-ш, тш-ш-ш. — Он успокаивал меня, нежно шепча на Древнем Языке Фей. «Irrellieth ka tintar shey an mé correshan dow».

Я издала еще один бессловесный крик, не в силах сдержаться. Закинув руку назад, к нему, я вцепилась пальцами в его волосы.

— Что ты говоришь? — выдохнула я.

— Всего лишь шепчу секреты.

— Скажи мне.

Он провел большим пальцем по клитору, вгоняя в меня пальцы, снова и снова, выписывая ими внутри движение «иди сюда». Я вскрикнула, почувствовав резкий укус его зубов за мочку уха.

— Я сказал: "Я утоплю себя между твоих бедер". Или что-то в этом роде. В Древнем Языке Фей нет слов для того, что я пытаюсь сказать. Correshan означает "смертельное блаженство". Смерть от наслаждения, возможно. Древний язык фей был куда более образным.

— Ах! О, боги! — задышала я прерывисто. — Это… это чувство… — Я вскрикнула, когда он грубо зажал мой сосок между большим и указательным пальцами.

— Благо идет рука об руку со злом. Наслаждение с болью. Я заставлю эту боль быть для тебя такой сладкой, Оша. Ты готова?

— Я… — Я не знала, что сказать, и потому просто кивнула. Я не хотела, чтобы он ласкал меня, или держал, или занимался со мной любовью. Я хотела грубых эмоций. Я хотела электричества. Я хотела, блядь, кричать. Когда Фишер вошел в меня сзади, пальцы его одной руки впились в мои бедра, а из горла вырвался дикий рык. Такой звук издают адские коты, когда бродят по дюнам за стенами Третьего по ночам.

Вторая рука сжала мои ребра словно тиски, и он жестко трахал меня, пока я не разлетелась на кусочки.

Наши тела стали мостом на небеса, и мы оба вознеслись.

Весь Калиш услышала мои вопли.

Когда Фишер кончил, через мгновение после меня, я с изумлением наблюдала, как завиток чернил отделился от божественных уз, обвивавших мое запястье и руку, перейдя с моей руки на его. На этом все не остановилось. Я повернулась в его объятиях, глядя, как чернила поднимаются по его бицепсу, пока не застыли на коже чуть ниже ключицы.

Фишер наклонился и глубоко поцеловал меня, его сердце бешено колотилось после оргазма.

—Почему ты так улыбаешься? — спросил он, приподняв темную бровь.

Он не видел, что произошло.

Я позволю ему обнаружить его новую татуировку точно так же, как он позволил мне обнаружить мою.

ГЛАВА 30 – Поводок

САЭРИС

— Сир! Сир, скорее! Те Лена нуждается в вашей помощи!

Возглас Арчера за дверью спальни разбудил нас. Кингфишер вскочил на ноги и сорвался с места ещё до того, как я успела полностью открыть глаза. Он пнул ногой штаны, впрыгнул в них на ходу и вылетел за дверь, босой и голый по пояс. Мне понадобилось на десять секунд больше, чтобы одеться. Я бросилась за ним следом, а в голове, как метеоры по ночному небу, проносились тысячи тревожных вопросов.

Я едва не врезалась в Арчера, который всё ещё стоял в коридоре за дверью.

— Госпожа! Подождите, госпожа! Вы…

Я побежала.

Что случилось? Хейден был в порядке, когда мы оставили его прошлой ночью. Неужели путешествие через ртуть как-то на него подействовало? Или его реликвия не сработала? О-о… боги… неужели я как-то испортила его реликвию?

Он проснулся?

Ему плохо?

Он…

Я споткнулась и застыла на пороге открытой двери. Вечерний свет лился из окна спальни, ложась прямоугольниками на измятое одеяло, всё ещё натянутое до подбородка моего брата. Его голова была запрокинута, рот открыт, и он громко храпел.

Кроме моего брата в комнате никого не было.

— Госпожа! Гос… пожа! — Арчер ворвался внутрь, запыхавшийся и едва способный говорить. — Вы… пошли… не туда… Речь не о… вашем брате. Это… сестра хозяина.

Эверлейн.

Я сорвалась с места вновь, протиснулась мимо огненного спрайта и рванула к лестнице. Теперь я чувствовала его, мой спутник прошёл здесь и оставил после себя густой шлейф запаха. Я помчалась по коридору, на развилке взяла вправо, перескакивая по четыре ступени вверх. Впереди стоял шум. Комната Эверлейн была набита до отказа, слишком много людей в слишком тесном пространстве.

Те Лена. Её муж, Мейнир. Дания. Кингфишер. Кэррион, боги, все были здесь.

— Держите её! — крикнула Те Лена. — Она сейчас прикусит себе язык!

На кровати Эверлейн била судорога. Её тело выгнулось так сильно, что единственными частями, касавшимися пропотевших простыней, оставались макушка и пятки. Она тряслась, глаза закатились, челюсть была вывернута в сторону, пальцы скрючены под неестественными углами и подёргивались. Кингфишер удерживал сестру за голову, пытаясь просунуть между её зубов кусок кожи.

— Я ей, блядь, сейчас челюсть сломаю, если потяну сильнее, — прошипел он.

— Эверлейн? Лейн, ты меня слышишь? — позвала Те Лена. Глаза целительницы были полны беспокойства.

Я оглядела комнату, шум, запахи, панику.

— Что, чёрт возьми, происходит?

Кэррион пытался удержать руку Лейн, но девушка билась так сильно, что ему едва удавалось сохранять хватку.

— Я был наверху, в спальне напротив, никого не трогал, — сказал он, — и услышал крики. Пришлось вышибать дверь. Она душила Те Лену.

— Кто «она»?

— А кто, по-твоему? Лейн, — рявкнула Дания. — Нам вдвоём пришлось отдирать её пальцы от горла Те Лены.

— А что ты здесь делала? — Кингфишер спрыгнул с кровати, ему удалось просунуть кожу между зубами сестры, и теперь он собирал её волосы, чтобы убрать их с лица.

Дания не посмотрела на него.

— Я тоже никого не трогала, — огрызнулась она.

— Боги живые… — Кингфишер покачал головой. — Найди Лоррета, Дания. Скажи, что он срочно нужен.

Воительница тыльной стороной ладони вытерла нос, размазывая кровь по щеке, должно быть, схватила от Лейн случайный удар. Её взгляд метнулся к Кэрриону и задержался там.

— Уже бегу.

—