Сера - Калли Харт

— Когда я смотрю на тебя, мне кажется, что я заглядываю в зеркало, — тихо сказал он. — Я говорю с тобой в уме, но это всё ещё тайна для меня. Такое чувство, что я уже должен знать каждую твою мысль.

Беззвучно смеясь, я намотала прядь его чёрных, как чернила, волос на палец.

— Тебе бы это понравилось.

— Я уже знаю, что бы там было, — ответил он, глаза его лукаво блеснули.

— Ах вот как? Ну просвети же меня.

Кингфишер перевернулся на спину, закинув руку за голову. На его щеке появилась ямочка, та, о существовании которой знали только его настоящие друзья, потому что только они видели его улыбающимся настолько широко, чтобы она появилась. Я видела её сейчас, в дюйме от правого уголка его рта, борющуюся за то, чтобы показаться.

— Ох, знаешь… «Я так люблю Кингфишера. Кингфишер такой красивый. Только посмотри на его задницу в этих штанах…»

— Эй! — я ткнула его в рёбра, сильно. — У меня есть и другие мысли, помимо тебя!

Он втянул обе губы в рот, яростно пытаясь не улыбаться, и повернул голову ко мне. Но скрыть улыбку в глазах он не мог.

— Всё нормально, Оша. Многие женщины оценили мой зад в кожаных штанах. Я не позволяю этому вскружить мне голову.

Я щёлкнула пальцем по верхушке его заострённого уха, и Фишер встрепенулся, взвизгнув, как испуганная собака. В одно мгновение он уже сидел верхом на мне и прижимал мои руки к постели над головой.

— Думаешь, я не опущусь до того, чтобы щекотать тебя? — спросил он смертельно серьёзным тоном.

Я взглянула ему прямо в глаза.

— Давай. Делай. Я не боюсь щекотки.

Прищурившись, он внимательно меня осмотрел, пытаясь понять, говорю ли я правду.

— Ну, это уже не весело, — заключил он наконец.

— А ты? Боишься?

Кингфишер фыркнул, его волосы упали на глаза. Он опустился так низко, что кончик его носа оказался всего в нескольких сантиметрах от моего, и мягко коснулся моего носа своим.

— Боюсь, я не собираюсь отвечать на этот вопрос.

— Потому что ты не умеешь лгать! — визгнула я со смехом, пытаясь вырваться, чтобы проверить свою догадку, но Кингфишер держал меня крепко.

— Воин никогда не выдаёт свои слабости, — выдохнул он мне в губы, и я почувствовала его улыбку. Он наслаждался этим.

— Это совсем нечестно. Ты знаешь все мои недостатки, — проворчала я.

Святые мученики, он был таким чертовски горячим. Будто боги сами вырезали его из мрамора. Весь в мышцах, без единой неверной линии. И он был голый, лежал сверху на мне, и он был моим. Он стал чуть серьёзнее, приподнялся, чтобы получше рассмотреть меня.

— У тебя нет недостатков, Саэрис Фейн. Для меня ты совершенна со всеми своими несовершенствами. Я влюблён в каждую твою часть. В твоё упрямство. В твой острый язык. В твой мерзкий характер, когда ты уставшая. В твою неспособность закрывать хоть одну дверь тихо…

— Всё, всё, ладно, думаю, достаточно, спасибо.

— Каждую часть. Я люблю всё в тебе. — Он сдул тёмный локон с глаз. — Я бы потратил богатства всей вселенной, чтобы защитить тебя. Осушил бы моря. Вырвал бы каждое дерево. Я бы снял солнце с неба, к чёртям, и звёзды тоже, если бы мог. Но всё это не принадлежит мне. Всё, что есть у меня, это моя жизнь. Немного, но я отдам её, и цена покажется малой, если это удержит тебя в безопасности.

Он говорил так просто, а я никогда бы не смогла объяснить, что значили для меня эти слова. Не существовало ни одного слова ни в одном языке, которое хотя бы приблизительно описало бы то, что я сейчас чувствовала.

— Вот оно, — прошептала я.

— Что?

— То, как ты меня любишь. Некоторые сказали бы, что это твоя слабость.

Линии его лица смягчились.

— Некоторые сказали бы так, — согласился он. — Но они бы ошиблись. Это моя сила.

***

Мы немного поспали. Кингфишер знал, как сильно я хотела его, но он также чувствовал, насколько уставшей я была. Мы погрузились в пустоту, прижавшись друг к другу, кожа к коже.

Я проснулась спустя несколько часов от того, что его твёрдый член упирался мне в ягодицы, а его пальцы скользили по моему бедру.

Он двигался медленно, выжидая, чтобы убедиться, что я проснулась, что я осознаю, что он делает. Моё дыхание застряло в горле, когда его рука скользнула вниз, между моих бёдер, и он начал водить кончиками пальцев по моему клитору, описывая плотные круги.

Сначала движения были ленивыми. Томными и дразнящими. Я опустила верхнюю ногу чуть ниже, давая ему лучший доступ, прогнулась назад. Из рта вырвался приглушённый стон.

— Чёрт возьми, Оша. — Его голос был хриплым от сна. — Этот звук преследует мои долбаные сны. Я хочу заставлять тебя стонать часами.

Я вздрогнула, сердце мое заколотилось, пока он просунул свою правую руку подо мной и обвил ею мою талию, чтобы сменить руку. Левой он начал ласкать мою грудь, нежно играя с соском. «У нас впереди целые жизни на это. Целые жизни, чтобы исследовать друг друга».

Черт, это было так блаженно. «Жизни? Мы… сойдем с ума…»

Я скорее почувствовала, как Фишер смеется, чем услышала этот смех. «Есть способы и похуже, Оша. Если я смогу трахаться с тобой до безумия, то я назову это победой». Он толкнул бедрами вперед, вжимаясь в мою попу, и по моей коже побежали мурашки. В камине пылал огонь. Его не топили, когда мы заснули, а значит, кто-то, вероятно, Арчер, заходил и разжег его для нас, пока мы лежали здесь, голые, на кровати Фишера.

Мне было плевать в тот момент. Мое тело ожило, отзываясь на его прикосновения, на его дыхание и на его пульс. Пальцы работали над маленьким, влажным клитором, двигаясь кругами, заставляя жар разгораться в низу живота.

— Расслабься, — прошептал он. — Я держу тебя. Можешь отпустить.

Он целовал мою шею, щеку, угол подбородка, и