Обман - Наталия Джастер

по коридорам и вниз по знакомой лестнице, покрытой слизью гнойного цвета. Пряча снотворное в рукав, я спускалась в промозглый холод, не обращая внимания на призрачные тени, истощенные стоны, снующих тараканов и тошнотворный запах блевотины.

Внизу факелы освещали здоровяка, от которого разило медовухой, с грубой пористой кожей и жесткой бородой, покрывающей его лицо.

Стражник отставил в сторону свою алебарду и поднялся со скамьи.

— Миледи, — выпалил он.

Проигнорировав его неподобающее обращение, я свернула за угол от его поста. Мои глаза сканировали десятки камер и решеток, уходящих во тьму. Мой взгляд наткнулся на силуэты, одетые в грязные лохмотья, на скелетообразные конечности и покрытые струпьями тела. Кандалы и цепи волочились по камням, и этот лязг скрежетал сквозь мрак.

Кто-то тяжело кашлял. Кто-то другой непрерывно бормотал себе под нос. А затем мои уши уловили топот маленьких ножек.

Я метнулась к третьей камере, откуда из теней выбежал мальчик с внешностью фейри и вцепился в решетку. Узнав меня, он просунул свое исполненное надежды лицо в щель. Его зеленые глаза сияли отчаянием и растерянностью, они умоляли меня помочь ему — спасти его.

В глубине помещения пол был запятнан кровью. На одной из стен висело оружие и инструменты, созданные для травли и пыток, — от ножей до шипованных щипцов, ножниц, ремней и копий. Дворы жили и пировали в то время, как эти зверства творились всего в нескольких уровнях под землей.

К горлу подкатила желчь. Я сглотнула ее.

Каждая камера была настолько тесной, что человек едва мог вытянуть руки. Стражник не стал запихивать Нику к другим заключенным, что, по всей видимости, практиковалось в большинстве камер, но как смеет Весна вести себя так безжалостно по отношению к этим людям! Более того, благородная Осень никогда бы так не обошлась ни с одним ребенком!

Оцепенение рассеялось. Мое сердце ожило с новой, мстительной силой.

Стражник даже не дал Нику одеяла.

Мальчик тихонько заскулил. За спиной стражника я приложила палец к губам. Тише.

Он закусил нижнюю губу. В этот момент я не просто перешла границы своей юрисдикции. Я их безжалостно растоптала.

Обернувшись к стражнику, я вскинула властную бровь.

— Мне сообщили, что вы держите здесь ребенка.

— Приказ Короны, миледи. Этот оборванец — простак. Он должен быть закован в кандалы, пока Их Величества решают его судьбу.

— Едва ли он представляет физическую угрозу. Наверняка есть место получше для его содержания.

— Приказ Короны, — повторил мужчина, тряся обвисшими щеками.

— Я желаю его допросить. Открой камеру и оставь нас.

— Миледи...

Я резко развернулась к нему. — Прекрати обращаться ко мне как к какой-то дворянке, — прошипела я; мой голос был настолько горячим, что мог бы испепелить его плоть. — Я не «миледи». Я королевских кровей, Принцесса Осени и почетная гостья Весны. Иными словами, «Ваше Высочество». Я подозреваю, что этот ребенок вполне может оказаться контрабандной собственностью моей нации. Ваши правители предоставили мне разрешение расследовать этот вопрос, пока моя мать занята другими делами. А теперь я приказываю тебе открыть камеру!

Он торопливо загремел связкой ключей. Нику попятился, когда дверь со скрипом отворилась настежь.

Еще один мой колючий взгляд прогнал стражника. Бормоча что-то себе под нос, он запер меня внутри и вернулся на свой пост в нише.

На всякий случай я выждала секунду. Затем я бросилась вглубь камеры и опустилась на пол. С тихим криком я раскинула руки в тот самый миг, когда Нику кинулся ко мне.

Его тело била крупная дрожь. Кожа была ледяной, а пальцы почти замерзли. Я хотела осмотреть его на предмет синяков, поискать признаки жестокого обращения, но не могла его отпустить. Я укачивала его, покачиваясь из стороны в сторону, обхватив за талию и прижимая свободной рукой его голову.

Он всхлипнул мне в шею.

— Терновый Куст.

— Да, это я, — прошептала я. — Я здесь. Теперь все хорошо. Все хорошо.

— Я хочу к папе.

— Я приведу его к тебе. Обещаю.

— Я встретил короля и королеву, но они не захотели со мной дружить. И стражник не хотел со мной играть. Он кричал злые слова. Он обзывался.

Поэт убьет этого стражника. Я и сама об этом фантазировала.

Джинни говорила, что Нику пошел со стражниками добровольно. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться почему. Должно быть, он был в восторге от встречи с таким количеством людей. Наверняка он верил, что все в порядке. Без сомнения, это предположение рухнуло, как только они заперли его в этом ужасном месте.

Нику принялся рассказывать какую-то запутанную историю. Мне удалось вычленить из нее главное и сложить воедино факты: Джинни, травы, которые она собирала, и то, как Нику убрел исследовать окрестности.

На опушке леса он заметил вдалеке карнавальные ленты. Он вспомнил о доме и о том, что должен следовать за цветами, свисающими с потолка. Уставший и мечтающий уснуть в своей кровати, он поспешил к гирляндам, но затем отвлекся на возвышающееся зрелище замка с его устремленными в небо башнями. Поскольку он никогда не видел ничего подобного, Нику передумал и заспешил к крепости.

Оказавшись в толпе горожан, ребенок не знал, куда себя деть. Он скакал от одного человека к другому, сыпля объятиями и вопросами.

У ворот похожие на статуи стражники в сверкающих доспехах произвели на него впечатление. Они были как железные деревья. Их алебарды казались огромными игрушками. Нику попытался вскарабкаться по ноге одного из солдат, но тот отшвырнул его ногой, а затем внимательно разглядел лицо мальчика. Это, вкупе с чередой странных комментариев, и втянуло Нику в эти неприятности.

Он рыдал в моих объятиях. Слезы прорезали дорожки на его перепачканных грязью щеках. Он не понимал, что происходит и почему.

Я тоже этого не понимала. И никто не должен был понимать.

Когда я подозвала стражника и приказала ему принести молоко, хлеб и сыр, мужчина проворчал: — Он неправильный, Ваше Высочество. Всем известно, что слабоумные от природы неправильные. Они не могут постоять за себя. Вырастают обузой, которая и за своими-то присмотреть не может. Они ни на что не годны, а уж тем более на милость особы королевских кровей.

— Я просила твоего совета? — огрызнулась я. — Принеси мне то, что я сказала. Немедленно!

Стражник бросил на Нику брезгливый взгляд, а затем скрылся, бормоча слова «тупой недоумок» и «еще более тупая пизда».

Нику проводил его взглядом, а затем спросил:

— Что