Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

очень точно вошли в образ, Ульяна Андреевна. Но, простите, я не ослышалась — светские газеты? — Ах, не обращайте внимания, — я постаралась улыбнуться как можно естественнее, мгновенно осознав свою оплошность. — Это присказка одного доктора, знакомого моего батюшки. Хирург и по совместительству терапевт, постоянно твердит это своим пациентам. Забавный такой человек, он ещё и писатель. Вдаваться в подробности, что этот гениальный писатель родится только через пятьдесят лет, я, разумеется, не собиралась.

— Писатель? Ну чего только не встретишь среди этих учёных мужей, — Софья Константиновна мягко улыбнулась, и в её глазах затеплилась тень облегчения. — Идёмте же. Я с самого утра только и говорю ему о вас, так что Александр Григорьевич уже, право, потерял остатки терпения. Он даже обрадовался, что я, наконец, наняла чтицу, ведь зрение подводит его уже давно. А признавать слабость — сущая пытка для мужчин. Хозяйка дома повела меня по длинному коридору, украшенному портретами предков в тяжёлых рамах. У самой двери в кабинет она остановилась и, чуть понизив голос, предупредила:

— Муж будет ворчать на новости, Ульяна Андреевна. Не принимайте на свой счёт. Ему просто нужно чувствовать, что он всё ещё в строю. Она деликатно постучала и, не дожидаясь ответа, приоткрыла массивную дубовую дверь. В кабинете было душно. Несмотря на утро, окна были занавешены, а на столе горела лампа под зелёным абажуром, бросая болезненный свет на кипы газет. Генерал Саблин сидел в кресле, низко склонившись над листом «Северной пчелы». Он почти касался бумаги носом, и я увидела, как дрожат его пальцы от напряжения. Но хуже всего было другое. Над его шеей, прямо в том месте, где позвоночник переходит в затылок, пульсировал тёмный сгусток. Та самая «чёрная змея» проклятия, о которой я догадывалась. Она не просто душила его — она медленно «выпивала» его зрение, застилая глаза мутной пеленой. — Наконец-то! — пробасил он, не поднимая головы. — Софья, это она? Пусть садится и читает. С самого начала, с передовицы! Эти писаки опять чего-то напутали с назначением в штабе, а я не могу разобрать ни черта в этом бисере!

Я подошла к столу, стараясь держаться в тени, но стоило мне оказаться в круге света от лампы, как Печать под лопаткой запульсировала невыносимым жаром. «Змея» на шее генерала будто почуяла угрозу: она зашевелилась, плотнее впиваясь в его плоть. Саблин шумно, с присвистом выдохнул, лицо мужчины покраснело. — Ну же, барышня, чего вы стоите? Читайте! — прикрикнул он и тут же схватился за горло, заходясь в сухом кашле. — Виновата, — тихо отозвалась я и сделала шаг вперёд. Возле самого кресла я притворно споткнулась о край ковра. Короткий вскрик, и я, якобы теряя равновесие, оперлась ладонью о его руку, лежащую на подлокотнике. Контакт был мгновенным. Через пальцы в меня хлынул липкий холод проклятия. Печать Нуара жадно впитала его, как сухая земля впитывает воду. Тень, обвивавшая шею генерала, на мгновение вспыхнула и бесследно растворилась в моём теле.

Саблин замер и медленно втянул воздух полной грудью. Вдох вышел глубоким, чистым — словно впервые за долгое время ему стало легче дышать. — Ох… — только и выдохнул он. — Простите, барышня. Не сто́ит беспокоиться, я в порядке. Мужчина поднял голову, и я увидела, как его глаза, ещё минуту назад мутные и воспалённые, проясняются. Он поморгал, посмотрел на свои руки, на газету и вдруг возмущённо обернулся к жене: — Софья! Почему у нас в кабинете так темно? Настоящий склеп! Живо откройте окна! Испуганная Софья Константиновна бросилась к шторам. Стоило солнечному свету ворваться в комнату, как генерал буквально расцвёл. Он схватил газету и, отодвинув её на расстояние вытянутой руки, радостно воскликнул: — Ну вот же! Я сам прекрасно всё вижу! Каждая буква как на ладони. И дышать… дышать-то как стало легко, Софочка! — Саша, это Ульяна Андреевна, — растерянно пролепетала Саблина, указывая на меня. — Чтица. Ты ведь сам последнее время жаловался на зрение, вот я и наняла её для помощи тебе.

Генерал хмыкнул, с облегчением ослабив тугой ворот мундира. — Глупости, родная. Глаза просто притомились, бывает. Если тебе самой нужны её услуги, то я не против, а я справляюсь сам. Видишь? Читаю! — Нет, что ты, Сашенька. Мне не нужно, — пробормотала Софья, переводя на меня виноватый взгляд. — Тогда поблагодари барышню и дай ей недельный расчёт за беспокойство, — генерал уже уткнулся в чтение, чёркая что-то карандашом прямо на полях. — А сейчас, пожалуйста, не мешайте мне. У меня дел по горло.

Генерал остался в кабинете и попросил подать ему нормальный завтрак, а не «эту овсяную жижу». Мы с Софьей Константиновной вышли в коридор, и она плотно прикрыла за собой дверь.

Её руки заметно дрожали, а на глазах блестели слёзы. Генеральша порывисто взяла меня за ладони: — Ульяна Андреевна… Я не знаю, как вас благодарить. Я же видела… Видела, как это проклятье ушло, едва вы коснулись Сашеньки. Вы вернули мне мужа.

Она быстро оглянулась и вложила мне в руку увесистый конверт из плотной бумаги.

— Пожалуйста, не отказывайтесь. Здесь пятьсот рублей серебром. Примите это как знак моей бесконечной признательности.

— Софья Константиновна, это лишнее, — тихо ответила я, примерив на себя манеру скромной профессорской дочки. — Я лишь сделала то, что должна была. — Нет-нет, — горячо перебила она. — Для Александра Григорьевича вы остаётесь «случайной чтицей». Но для меня вы — спасительница. Если вам что-то понадобится в Петербурге: любое содействие, связи, помощь — только скажите. Я кивнула, пряча деньги в складках платья. Пятьсот рублей. Сумма была более чем щедрой. Эти деньги могли бы обеспечить человеку несколько беспечных месяцев или даже год спокойной жизни. Для многих такая сумма оставалась недостижимой роскошью. Но сейчас перечить генеральше было нельзя: она была на грани нервного потрясения от радости.

Чтобы окончательно закрепить за собой образ серьёзного медика, я придержала Софью Константиновну за руку, когда она уже готова была бежать обратно к мужу в кабинет.

— Софья Константиновна, постойте. Раз уж я здесь... Помимо этого многолетнего помрачения, которое мы устранили, я бы хотела дать вам некоторые врачебные назначения. Мой опыт подсказывает, что у генерала выраженные проблемы с сосудами. Это уже не шутки. Саблина замерла, ловя каждое моё слово. — Я советую вам подготовить для него особый сбор, — продолжила я уверенно. — Батюшка всегда говорил, что при «засорении жил» нет ничего лучше красного клевера. Пусть аптекарь приготовит настой из его соцветий. Он очищает кровь и делает сосуды эластичными, как у юноши. Я сделала паузу, вспоминая состав известных мне снадобий. — Также добавьте туда плоды боярышника: