Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

покачала головой, рассеяно помешивая ложечкой уже остывший шоколад. — Всё казалось таким правильным, таким безоблачным. Это началось лет десять назад. Александр тогда был на самом пике своей карьеры. Его ценили при дворе, и нас буквально засыпали приглашениями. Мы бывали везде.

Я внимательно слушала, не перебивая, давая ей возможность выудить из памяти ту самую первую зацепку.

— Самый первый раз? — она нахмурилась. — Пожалуй, это случилось на большом приёме у военного министра, незадолго до того, как Александра Григорьевича должны были официально представить Государю перед отъездом на Кавказ. Вечером назначили торжественный ужин, гремела музыка, мужу предстояло получить очередную награду… Всё шло чинно и по заведённому порядку, пока не случилась та странная сцена с молодым поручиком...

— Мой супруг никогда не страдал снобизмом, — тихо продолжила она. — Да, он бывал крут в своих суждениях, требовал железной дисциплины и от себя, и от окружающих, но в этом не было злобы. И вдруг эти вспышки... они начались как-то сразу, без предупреждения. К нему подошёл его адъютант, совсем ещё мальчик, чтобы передать какую-то бумагу. И, кажется, он случайно задел краем мундира бокал на столике.

Софья Константиновна вздрогнула, словно до сих пор слышала звон того разбитого стекла.

— Александр вдруг побагровел. Он закричал на него так страшно и яростно, что оркестр смолк. Муж осыпал бедного юношу такими проклятиями, какими обычно награждают на поле боя злейших врагов. Все замерли, я сама готова была сквозь землю провалиться от стыда и страха... Но не прошло и минуты, как супруг вдруг замолчал, снова повернулся к адъютанту и совершенно спокойным, обычным голосом спросил: «Ну что же ты стоишь, голубчик? Распорядись подать вина.». Гнев исчез так же внезапно, как и появился. Как будто и не было этого крика, понимаете? Он смотрел на молодого офицера с искренним недоумением. Тот стоял бледный, опустив взгляд и до белизны сжимая пальцы.

Женщина посмотрела на меня, и в её глазах застыло отчаяние.

— Вот тогда мне впервые стало страшно. Не из-за крика, а из-за этой его пугающей нормальности сразу после вспышки гнева.

Слушая Саблину, я всё отчётливее понимала: жена отставного генерала ходила кругами, пересказывая то, что я уже слышала от Бесовой, ни на шаг не приближая к разгадке. Но одно не давало мне покоя: почему Ирина так уверенно говорила, что именно Софья усмиряет эти вспышки? Этот вопрос сидел во мне занозой. Сейчас, пока эта взволнованная женщина была так беззащитно открыта и искренна, я должна была найти ключ.

Прикрыв глаза, я мысленно дотронулась до печати на спине. Она тут же отозвалась, лениво и довольно заворочавшись под кожей, словно почуяла работу. Осторожно, почти невесомо накрыла ладонь дамы своей рукой, заключая нас в невидимый купол силы.

Мир вокруг кафе Аман поплыл, звуки Пассажа стихли, и перед моими глазами, прямо из марева чужой памяти, проступила сцена десятилетней давности.

Блестящая зала утопала в свете тысяч свечей, отражавшихся в натёртом до блеска паркете. Музыка, шорох юбок, приглушённый смех — всё это сливалось в единый праздничный гул. Я видела их: Александр, тогда ещё пятидесятилетний, статный, с прямой офицерской осанкой и сединой на висках. Рядом с ним Софья, сорокалетняя красавица в самом соку, сияющая тем особым светом, который даёт женщине только искренняя любовь.

Они смотрели друг на друга так, словно во всём огромном мире их только двое. Было ясно: это не просто брак, это союз любви, пронесённый через десятилетия.

Но идиллия дала трещину, когда к ним приблизилась дама. Она была их ровесницей, тоже немолода, но всё ещё по-своему хороша собой, если бы не хищное выражение лица. Крупная родинка на правой щеке сразу бросалась в глаза. Но куда сильнее пугал её взгляд — ледяной, полный застарелой желчи. Она рассыпа́лась в светских любезностях, растягивая губы в фальшивой улыбке, но глаза оставались холодными.

Я почувствовала, как в моём виде́нии напряглась Софья, а Александр неловко кашлянул, явно мечтая поскорее закончить этот разговор. Когда они, вежливо раскланявшись, стали удаляться вглубь залы, эта женщина ещё долго смотрела им в спины. Её губы шевельнулись, выплёвывая горькое, как яд, пожелание:

— Ты забрала его у меня... Так пусть он больше не видит в тебе любви. Ты сама отвернёшь его от себя!

Слова вспыхнули в воздухе призрачным огнём, сплелись в чёрную ленту и, обернувшись стремительной змеёй, метнулись вслед Софье. И в этот роковой миг, уже у самых дверей, генерал галантно шагнул в сторону, пропуская жену вперёд и полностью закрывая её собой. Проклятье с размаху вонзилась ему в спину. Александр резко выдохнул, прижал руку к груди, словно от внезапного приступа боли, но через секунду тряхнул головой и пошёл вслед за любимой женщиной.

Я похлопала Саблину по руке в знак сочувствия. Медленно убрала ладонь, а вместе с ней и купол силы.

Бинго! Так вот что произошло на самом деле. Чужая злоба и зависть... Роковая ноша предназначалась не генералу. Целью была его супруга! А он, сам того не зная, принял этот удар на себя, став её живым щитом... И именно поэтому в её присутствии мужчину «отпускало». Проклятие мучило Александра Григорьевича, но оно не было его собственным.

Глава 73

Я всё ещё видела отголоски виде́ния, глядя на Софью Константиновну. Она сидела передо мной всё такая же прямая и статная. Но теперь я видела не просто волевую светскую даму. Перед моими глазами была женщина, которую любили так преданно и сильно, что даже самая чёрная ненависть не смогла её коснуться, разбившись о верность мужа. Для неё моё прикосновение было лишь мимолётным жестом поддержки, длившимся едва ли секунду, в то время как для меня оно стало целым откровением, перевернувшим всё дело.

— Голубушка, что с вами? — встревоженно спросила Саблина. — Вам нехорошо? Вы побледнели.

— Нет-нет, всё в порядке, — я мягко улыбнулась, заставляя печать на спине окончательно утихомириться. — Просто на мгновение задумалась. Скажите мне, дорогая Софья Константиновна, была ли в вашем окружении... или, может, есть и сейчас... темноволосая дама с крупной родинкой на правой щеке? Вот здесь. Коснувшись своей скулы, я указала место. Серебряная ложечка в пальцах генеральши резко звякнула о край фарфоровой чашки, нарушив благостную атмосферу кафе. Лицо женщины вмиг утратило краски. — Откуда… — едва слышно прошептала она, и в её глазах мелькнул суеверный страх. — Откуда вы можете это знать?

— Пожалуйста, ответьте мне, — я не сводила с неё взгляда, стараясь говорить максимально спокойно. — Это очень важно. Для благополучия вашего мужа. Софья Константиновна сглотнула, пытаясь унять дрожь в