На погребенных углях - Келли Коув

руках. Не сумел. Одного твоего взгляда хватает, чтобы я забыл обо всём. Поэтому больше никогда не думай, что ты хуже кого-то из тех, кто здесь.

Он подносит мою руку к губам.

— Для меня никого, кроме тебя, нет.

Ком подступает к горлу.

— И для меня тоже.

Он молчит, просто смотрит на меня. И теперь я вижу в его глазах не только собственничество и желание. Есть что-то ещё. Нежность. Преданность. Что-то настолько большое, что он сам пока не готов назвать это вслух.

— Теперь понимаешь?

Я молча киваю.

Он берёт лежавшую рядом розу и осторожно вплетает её мне в волосы, чуть выше уха. Потом отступает на шаг, оглядывает меня и довольно улыбается.

— Вот теперь идеально.

На душе становится легко. Когда всё успело измениться? Когда я успела стать такой счастливой?

Я привстаю на цыпочки и целую его в щёку.

— Пойдём.

Он берёт меня за руку и ведёт к одному из брёвен у костра. Мы садимся рядом. Кто-то протягивает мне кружку. От напитка пахнет ягодами, мёдом и пряностями. Я осторожно отпиваю.

— Ну как? — спрашивает Рохан.

— Очень вкусно.

Я делаю ещё глоток.

Он тихо смеётся.

— Только не увлекайся.

— Почему?

Он бросает на меня многозначительный взгляд.

— Скоро сама поймёшь.

Мы сидим и смотрим, как вокруг костра танцуют люди. Кто-то играет на незнакомом мне инструменте, и я невольно начинаю покачиваться в такт музыке. Не замечаю, как выпиваю одну кружку, потом вторую, потом третью. Рохан смеётся, видя, что меня уже слегка ведёт.

— Иди к ним. — Он кивает в сторону Тофы.

Я смотрю, как она танцует с Бо.

— Только не позволяй этому конюху распускать руки.

Я перевожу взгляд на Рохана, и губы сами расплываются в озорной улыбке.

— Ревнуешь?

Он лишь вопросительно приподнимает бровь.

Этого достаточно.

Я смеюсь и бегу к ним.

— Алара! — радостно вскрикивает Тофа, хватает меня за руку, и мы втроём начинаем кружиться. Я повторяю её движения, вскидываю руки, кружусь на носках. Потом Бо ловит меня за руку и раскручивает вокруг себя.

В ту же секунду я слышу знакомое низкое рычание. Украдкой смотрю на Рохана. Он сидит, опершись локтями на колени, чуть склонив голову, и не сводит с меня глаз. В отблесках костра они кажутся почти звериными. Он медленно приподнимает бровь.

От выпитого во мне просыпается озорство, и вместо того чтобы остановиться, я позволяю Бо ещё раз раскрутить меня. Немного подразнить зверя бывает даже весело. Тем более я прекрасно знаю, чем мне это потом аукнется.

— Почему мне кажется, что я сегодня умру? — стонет Бо.

Я смеюсь, продолжая кружиться с Тофой.

— Не умрёшь.

— Твой Драконосвязанный смотрит так, будто сейчас меня сожжёт.

Тофа обнимает меня со спины, и мы начинаем раскачиваться в такт музыке.

— Если что, прячься в конюшне. Алара его отвлечёт.

— Тофа!

Щёки вспыхивают, а она только хохочет ещё громче.

— Голова кружится, — стону я, приваливаясь к Рохану, когда он притягивает меня к себе.

— Спать хочешь?

Я киваю, вдыхая его запах.

— Тогда забирайся.

Он без усилий подхватывает меня на руки. Я обхватываю его ногами, прижимаюсь к плечу и утыкаюсь губами ему в шею.

Тихо напеваю, ещё крепче прижимаясь к нему. Он смеётся над тем, как отчаянно я льну к нему. И мне совсем не стыдно.

Я весь вечер чувствовала на себе его взгляд. Жаркий. Обжигающий. И теперь мне не терпится снова почувствовать его вкус. Позволит ли он?

Он несёт меня к своей хижине. В такт его шагам меня слегка покачивает. Позади постепенно стихают музыка и смех.

— Мне сегодня понравилось, — говорю я. — Было весело. — Я икаю.

— Правда понравилось? — довольно урчит он, сжимая мою задницу, и я тихо хихикаю, потираясь носом о его шею.

— Да. У Хозяев тоже были праздники… наверное, их можно так назвать. Только там всегда смеялись жестоко. А заканчивалось всё криками.

Я вздыхаю и чувствую, как он напрягается, но голова слишком тяжёлая, чтобы задумываться об этом.

— Крики доносились из-за занавесей или закрытых дверей. Их всегда было слышно. Мужские. Женские. Сначала я никак не могла понять, что происходит. Такая глупая была. — Я тихо смеюсь над собой. — Думала, это какая-то игра. А потом поняла.

Я чувствую, как он смотрит на меня.

— Они выводили женщину в центр комнаты и просто… передавали её друг другу, — бормочу я, не обращая внимания на его глухое рычание. — Как можно… — Я снова икаю. — Как можно так поступать с человеком? Мне было так страшно, Рохан. Всё время казалось, что однажды на её месте окажусь я. Помню, как она умоляла, плакала… А потом просто лежала, когда они закончили. Совсем без движения. С пустыми глазами.

— Алара…

— Нууу… — зеваю я. — Меня это обошло. Меня просто часто били. Немного ломали. Наверное, я должна быть благодарна, да? За то, что меня всего лишь шлёпали. Или привязывали в сарае и оставляли там на несколько дней. Или пороли. Хозяин особенно любил порку. Или ломать мне кости. Однажды он сломал мне ногу и оставил висеть, пока у меня не вывихнулись плечи. — Я чувствую, как всё его тело каменеет. — Не помню, чтобы он потом вправил их. Я потеряла сознание. Очнулась только от того, что он пинал меня в живот, а Эффи привязывала к ноге доску, чтобы она срослась ровно. Каждый день он бил меня за то, что я не могла ходить со сломанной ногой. Говорил, это моя вина — нечего было злить его. Но разве я имею право жаловаться? Меня ведь не насиловали. Как я могу бояться или горевать из-за того, что пережила, если другим пришлось пройти через куда более страшное?

— Насилие остаётся насилием, — тихо говорит он. — И любая такая боль настоящая.

— Но они пережили куда больше. Я даже представить не могу, чтобы кто-то сделал такое со мной, Рохан. Я хочу только тебя.

— Это не делает твою боль меньше. И не отменяет того, что тебе пришлось пережить.

— Я заслуживаю смеяться… как сегодня?

— Каждый заслуживает смеяться, Маленькая Шептунья.

— Хм… Они всё неправильно поняли о дракориях.

— Кто?

— Все. За городскими стенами я видела куда больше жестокости, чем здесь.

— Не пойми неправильно, Алара. Мы тоже умеем быть жестокими, когда приходится.

— Вот именно, — зеваю я. — Когда приходится. А не потому, что это кому-то нравится.

— На Играх ты ещё увидишь, какими варварами мы умеем быть. Но помни: там либо ты, либо они. На Играх друзей не бывает. Просто помни такие вечера, как сегодняшний.

Я ничего