На погребенных углях - Келли Коув

Я выпускаю нож и, прижимая к себе безжизненного Спаркса, ковыляю к задней двери. Толкаю её и кубарем слетаю со ступенек. Боль пронзает всё тело. Меня снова выворачивает, и я едва успеваю отвернуть голову.

Я только что убила человека.

Меня трясёт. Стоя на коленях в грязи, я пытаюсь отдышаться. В ушах стоит звон. Когда приступ проходит, я вытираю нос и с трудом поднимаюсь.

Нужно найти помощь.

Нужно найти Рохана.

Нужно…

И только теперь до меня начинают доноситься звуки вокруг. Лагерь гудит. Сердце колотится так сильно, что готово вырваться из груди.

Я оглядываюсь.

Пламя взмывает в ночное небо, яркое, с громким треском. Я моргаю, не в силах поверить собственным глазам. Сознание вот-вот меня покинет.

Огонь.

Лагерь горит.

Меня трясёт. Тихо всхлипывая, я бреду через лагерь. Повсюду лежат тела. Большинство — члены клана. Но есть и люди в таких же плащах с капюшонами, как тот, что ворвался в хижину.

Что… Что происходит?

— Рохан? — тихо зову я, едва не срываясь на плач.

Чем дальше я иду, тем сильнее бушует пожар. В воздухе кружатся искры вперемешку с лепестками, которые ветер срывает с вершины холма, с роз у хижины Рохана. Я снова смотрю туда. Хижина целиком объята пламенем.

— Всё хорошо, Спаркс, — всхлипываю я. — Нам просто нужно найти Рохана.

Я крепче прижимаю его к груди и иду дальше. Искры кружатся вокруг, словно огненный снег. Он не просыпается. Я не могу смотреть на его закрытые глаза, на безвольное тельце, которое становится всё холоднее.

— Рохан?! — снова кричу я, пытаясь понять, откуда доносятся крики.

Но вокруг никого.

Я прохожу мимо ещё одного тела. Гаррет. Разведчик. Чуть дальше лежит Саэлон, приносившая Рохану еду. Она ничком, из затылка течёт кровь. Следующее тело заставляет меня остановиться. Ноги подкашиваются. В одной руке она всё ещё сжимает топор. Лицо залито кровью, будто её окатили с головы до ног.

— Ассея… — шепчу я, касаясь её дрожащими пальцами. — Пожалуйста… проснись.

Пожар пожирает лагерь. В груди всё сжимается так сильно, что трудно вдохнуть. Я смотрю на лицо Ассеи. Её грудь не поднимается.

— Р-Рохан! — кричу я.

Руки дрожат. Я опускаю Спаркса на землю и начинаю тормошить его, пытаясь заставить пошевелиться. Но он совсем неподвижен. Как Ассея.

— Ну же, Спаркс… Только не ты, — рыдаю я. — П-пожалуйста… Не оставляй меня. Ты же должен научиться летать. Доставать Дрогонаха. Играть в ведре с Эскором. Пожалуйста!

Он не двигается.

Я бессильно опускаюсь на пятки. Слёзы катятся по лицу. Вокруг ревёт пламя, кружатся искры. И я кричу. Крик вырывается из самой глубины, сотрясает всё тело, выталкивает из лёгких весь воздух.

Но никто не приходит.

Никого нет.

— Дрогонах! Эскор!

Я вскидываю голову к ночному небу. Зарево пожара окрашивает его в оранжевый цвет, но драконов нет.

Где-то вдали трубит рог. Громко. Жутко.

И вдруг прямо передо мной что-то разбивается. Зелёный туман стремительно расползается вокруг.

Я падаю на землю.

— Вы здесь потому, что в этом году Игры начнутся раньше, — объявляет король Хейлен.

Он восседает на троне, возвышающемся над залом. По ступеням сбегает пурпурный ковёр. Вдоль стен стоят стражники с мечами на поясах. Пурпурные повязки на рукавах выдают их верность этому ублюдку.

Я стискиваю зубы. Сейчас я должен был лежать в постели со своей Маленькой Шептуньей, а не торчать здесь. Но каждого Драконосвязанного вызвали во дворец. Неявка означала смерть.

Такого удовольствия мы ему не доставим.

Поэтому пришли все. Ещё затемно. И теперь каждый кипит от злости, потому что этот ублюдок заставил нас часами ждать.

— Как и прежде, вы должны отправить своих драконов во временные логова. Лагеря в Анклаве уже готовы.

— А те, кому предстоит участвовать в Играх? — первой нарушает молчание Сигрид. В её голосе звенит плохо скрываемый гнев.

Король медленно вскидывает светлую бровь. В тёмных глазах вспыхивает раздражение.

— Ах да… Совсем забыл сказать.

Он поднимается с трона и подходит ближе, но держится на безопасном расстоянии.

Не посмеет.

— В последних Играх будут участвовать все. Каждый член каждого клана.

— Что? — выплёвываю я.

— Что значит — все? — рычит Дуррук.

— И что значит — последние? — кричит Варан.

Король Хейлен поднимает руку, требуя тишины, и останавливается шагах в шести от нас.

Высокий, около шести футов ростом, с уже наметившимся животом. Толстые пальцы унизаны кольцами. На нём дорогая пурпурная туника, на груди ожерелье с королевским гербом, на поясе — золотой кинжал.

Сделай он ещё хоть шаг вперёд — мы разорвём его голыми руками.

— Я решил, что прежнее перемирие мне наскучило, — произносит он. — Поэтому объявляю новое. И участвовать будут все.

— И в чём же заключается новое перемирие? — спрашиваю я сквозь зубы.

Его взгляд сразу останавливается на мне.

Он даже не пытается скрыть свою ненависть.

Как и я свою.

— Одни Игры. Последние. Если победите вы, заберёте своих людей и драконов домой, и больше вас никто не потревожит.

— А если победите вы? — впервые подаёт голос Караг.

— Тогда я заберу у вас всё. Ваших людей. Ваших драконов.

— Нет, — рычит Сигрид.

— Это нечестно! Вы не можете нас заставить! — кричит Дуррук.

— Если попробуете, наши драконы сожгут здесь всё дотла, — предупреждает Варан.

Король Хейлен лишь самодовольно улыбается.

— Тогда почему они до сих пор этого не сделали? Позвольте объяснить так, чтобы даже вы, варвары, поняли. Вы прилетели сюда на своих драконах.

Мы все замираем.

Его улыбка становится ещё шире.

— Так вот, мне достаточно щёлкнуть пальцами — и они погрузятся в крепкий сон. А теперь представьте, что будет с ними, пока они… беззащитны.

— Вы лжёте! — рычит Сигрид, и моя рука уже лежит на топоре. — Если вы причините драконам вред вне Игр, это будет нарушением перемирия.

Он пожимает плечами.

— Я же сказал, что мне это надоело. Вы что, оглохли? Ваши драконы уже заперты в Анклаве. Остальных скоро доставят туда же.

— Что вы сделали?! — реву я.

Это невозможно…

Но его глаза.

Его улыбка.

Он не врёт.

Я, блядь, убью его.

— Итак, — продолжает он, возвращаясь к трону, — ради собственного блага вы будете сотрудничать. Если нет… — Он замолкает и бросает на нас взгляд через плечо. — Вы проиграете, а ваши драконы останутся у меня. Их будут круглосуточно охранять мои люди. И если что-то случится, если вы попытаетесь причинить вред мне или моему городу, больно будет им.

— Нам не нужно это новое перемирие, — говорит Варан, обводя нас взглядом. — Никому из нас.

Он смеётся, снова опускаясь на трон.

— Забавно. Похоже,