Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– Не знаю, если честно, – отвечает она. – Сейчас промою и посмотрю, что с этим можно сделать. Даярам, вода!

Он покорно приподнимается и тянет воду из стакана через пластиковую одноразовую трубочку.

– Если что, он был героем, – пытаюсь подбодрить Мику я.

– Это меня и пугает.

Осуждающий взгляд, который она бросает в мою сторону, ощущается так болезненно, что я повторяю за Муром и отвожу глаза.

– Я могу помочь зашить рану, – нахожусь я.

– Мне нечем, – вздыхает она. – И скорее всего, незачем, с такими ожогами.

– У меня есть дома… Двадцать минут, и привезу.

– Лили, – тихо, но твердо говорит Мика, – спасибо большое, но сейчас мне нужны тишина и покой. И Даяраму тоже.

– Значит, мне лучше уйти, – понимаю я.

– Там на полке в ванной чистое полотенце, если захотите умыться, – тут же краснеет она. – Вы с Феликсом оба в копоти. Хочешь, я дам запасную одежду?

– Спасибо, мы пока… Спасибо.

Я выхожу на улицу, к Феликсу. Он сидит на крыльце, вертит сигарету в руках, рядом с ним – мобильник Мура. Не знаю, что он сейчас чувствует.

Не видела, что произошло у Мака, но даже издалека было слышно, как тяжело и истошно кричал на Феликса Роб. Судя по всему, нам сегодня крупно повезло, что вообще выжили. Если, конечно, выжили все.

– Привет, – сажусь рядом с Феликсом я. Приходится натянуть на лицо улыбку. – Меня Мика выгнала.

– Я поэтому не стал даже заходить. Страшно.

– Мог бы предупредить.

В шутку толкаю его в бок, и Феликс усмехается в ответ. Подкуривает сигарету, отдает ее мне. Я боюсь тишины, которая между нами повисает, и особенно того, что за ней последует.

Было весело наблюдать за их войной со стороны. Когда Феликс побеждал Малика в коротких стычках. Когда рассказывал, как они их перехитрили. Когда добивался своего в переговорах. Он выглядел как герой мифа – сильный, непобедимый, всегда уверенный в себе.

Сейчас, внутри, было страшно, а не весело. Правда, в разгаре боя Феликс не разочаровал, даже наоборот: он быстрее всех понял, что не так, и когда я увидела, как он бежит ко мне через все футбольное поле, это придало сил драться.

Он до сих пор сильный и непобедимый. Осталось подождать, когда вернется уверенность.

– Не передумала быть бандиткой? – спрашивает он.

– На несколько секунд было, – не стала врать я. – Или минут.

– Испугалась?

– Да. А ты?

– Чуть в обморок не грохнулся, – кивает он. – Когда увидел, как прыгает Дре…

– Господи, – снова чувствую учащенное биение сердца я, – не поняла даже, откуда он там взялся!

– Малик их наказал. Заставил торчать на деревьях с полуночи, чтобы получилась ловушка. Поэтому, скорее всего, Дре выбрал именно тебя. Мстил за свой позор.

– Зато я отобрала биту, которую он украл.

Затягиваюсь, но не чувствую дыма в легких: он как будто смешивается с тем, которого я наглоталась на поле. А может, у меня и вовсе нет легких? Может, я умерла там, или даже мы оба…

– Ущипни меня, – прошу я.

– Боже, я уже думал, ты не попросишь, – оживляется Феликс.

Он обхватывает меня за плечи, притягивает поближе к себе и кусает за мочку уха – всегда так делает, когда хочет привлечь внимание. И, словно этого мало, чтобы я поняла, что жива, Феликс опускает руку и больно щипает меня за бедро.

– Необязательно делать это так сильно, – замечаю я.

– Можешь ущипнуть в ответ.

Дважды ему просить не приходится: я тут же запускаю пальцы под его футболку и хватаю за здоровый бок. Феликс притворно ойкает и смеется. Мы застываем в этом положении, чувствуя тепло друг друга, и постепенно мир кажется все более нормальным. Теперь бойня, в которой мы горели и дрались, где умирали люди и чуть не погибли мы сами, становится далекой и нереальной.

– Как ты с этим живешь? – тихо спрашиваю я.

– Смотря с чем.

Феликс пробегается пальцами по моей руке вверх, барабанит по плечу, а потом чешет за ухом. Это моя слабость: внутри все превращается в желе, хочется свернуться клубочком и замурлыкать.

Он уже отлично меня выучил, как и я его. У нас есть движения, значения которых понятны без слов. Феликс часто молчит, обдумывая свои дела, но тело разговаривает вместо него. Короткие взгляды, нежные прикосновения, случайные поцелуи – все становится фразами, вопросами, предложениями.

– С убийствами.

В ответ Феликс хмыкает и тянется губами к моей почти закончившейся сигарете. Делает глубокую, до самого фильтра, затяжку, выпускает дым колечками. Еще одна вещь, которой я никак не могу научиться.

– Я никогда никого не хотел убивать, – медленно, взвешивая каждое слово, отвечает он. – Но если выбор встает между тем, чтобы убить или умереть, то, как оказалось, я предпочитаю первое.

– А они тебе потом не снятся?

– Не знаю. До сегодняшнего дня постоянно перед глазами всплывал один, которого убил Тристан. А теперь… Посмотрим. Если честно, я сейчас ничего не думаю по этому поводу. Дре хотел убить тебя, и я не задумывался о том, что делать.

– Совсем?

– Ни на секунду. Мне плевать, кто он и зачем это сделал. Заставили его, или сам захотел. Он на тебя напал.

Дре был веселым парнем – я помню наш единственный разговор. Вчера он уговаривал Кило зайти за чизбургером и жаловался на голод, и это было так смешно… Малик был для меня просто врагом, даже не человеком. Образом, голосом в динамике мобильника, сгустком зла в нашем районе.

Его смерть меня бы не расстроила и даже не удивила. Дре – совсем другое дело. Кажется, что, если бы нас не разделял парк Кросс Флатс и названия банд, мы могли бы подружиться. И получается, что мы все обычные люди, которые оказались врагами по злой воле судьбы.

– А если мы потом пожалеем? – невольно вздыхаю я.

– Каждый раз, когда будет жалко Дре, вспоминай, как ты лежала на земле, а он собирался ударить тебя по голове битой.

По коже пробегает волна дрожи. Я и правда забыла об этом.

– Он бы тебя не жалел, – заканчивает Феликс.

Мы замолкаем. Из дома слышатся стоны Мура – и хотелось бы верить, что это не от боли, а от удовольствия, но вряд ли. Мика говорила, что справится… Я в этом сомневаюсь, но правило Паломы «не лезь, пока не попросят», кажется, появилось не просто так. Феликс тоже напрягается.

Нужно срочно перевести тему.

– Завтра придут результаты экзаменов, – вспоминаю я.

– Точно! – оживляется Феликс. – Напомни, на что мы рассчитываем?

– Хотя бы на один «отлично» и два «хорошо».

– А сколько нужно для поступления?

– Не знаю… В прошлом году Шеффилд запрашивал именно