Меж двух королей - Линдси Штрауб

Воздух, и без того тёплый, стал невыносимо жарким. Дым поднимался от кожи Аполлона — и от её собственной тоже. В гроте раздалось шипение, и она узнала его. Это был Каспен.

Не теряя ни секунды, Тэмми обхватила ладонью член Аполлона.

Нет ничего более захватывающего, чем держать в руке эту часть мужчины. Это был чистый адреналин. Чистая сила. Тэмми могла сломать его пополам, прямо здесь и сейчас, если бы захотела. И не имело значения, что приказы отдавал Каспен. То, что происходило дальше, находилось исключительно в её власти.

Она медленно провела одним пальцем вдоль ствола — повторяя движение, которое заставила его сделать в банкетном зале, — и внимательно следила за тем, как меняется его лицо. Челюсть Аполлона напряглась, веки дрогнули и сомкнулись.

С ними всё было так просто. С этими братьями. Знать одного — значило знать другого.

Тэмми знала, что делать, потому что Каспен научил её. Но ещё потому, что чувствовала к Аполлону тот же инстинктивный притягивающий зов, что и к его брату. Возможно, так было задумано всегда. Возможно, они втроём с самого начала были предназначены оказаться в этом гроте, где воздух пылает вокруг них. Тэмми это не удивляло. Это была не случайность. Это была судьба.

Она медленно двигала рукой, ощущая трение кожи о кожу. Его член был ещё горячее, чем торс — если такое вообще возможно. Навязчивое желание, голод и одержимость хлынули из сознаний обоих братьев в её собственное. Это было настолько ошеломляюще, что Тэмми едва не разжала пальцы.

В тот же миг Аполлон накрыл её руку своей.

Не. Останавливайся.

Тэмми посмотрела в его почерневшие глаза. Он горел ею — желал её так, как умирающий от голода желает последний кусок пищи. Она задумалась, что могло бы насытить его.

И тут, без предупреждения, пульсировал коготь.

Тэмми была настолько мокрой, что почти забыла о нём — но теперь чувствовала только его. Каспен послал долгую, тягучую вибрацию, которая отзывалась в её центре, как сердцебиение. Аполлон всё ещё держал её, направляя движения, лаская себя её рукой.

Два ощущения слились — и возбуждение стало невыносимым. У Тэмми сорвался хриплый, отчаянный стон.

Аполлон улыбнулся.

Ещё раз.

Она повторила этот звук — и на этот раз его вторая рука легла к её губам, словно он хотел поймать стон. Два пальца скользнули по её нижней губе. Они не целовались. Но по ощущениям — почти.

Тэмми ожидала, что Каспен подойдёт. Что вмешается. Что скажет, что они зашли слишком далеко.

Но он остался там, где был — у входа в грот — и уронил в её сознание одно-единственное слово:

На колени.

Имя не прозвучало. Но Тэмми знала — приказ был для неё. И к собственному удивлению, всё внутри неё жаждало подчиниться. Почему бы не встать на колени перед Аполлоном так же, как она вставала перед Каспеном? Почему бы не одарить брата теми же дарами? Это казалось… справедливым.

Не раздумывая больше ни секунды, Тэмми опустилась на колени.

Хватка братьев в её разуме сомкнулась плотнее. Они проникали глубже, вплетались в неё, пока она не чувствовала себя скорее их продолжением, чем отдельной сущностью. Тэмми была в безопасности между ними — укрытая, удерживаемая.

Не дожидаясь нового приказа, она открыла рот.

Аполлон выдохнул, когда её губы сомкнулись на его члене. Его пальцы вплелись в локоны по обе стороны её лица, удерживая голову. Медленно, не отводя взгляда, он вошёл в её рот всего на дюйм — и тут же вышел. Затем снова толкнулся вперёд.

На этот раз Тэмми приняла его полностью, до самого горла. Теперь она знала, как это делать. И знала, как сделать так, чтобы ему было хорошо.

Ещё.

Она не знала, чей это был голос — Каспена или Аполлона. А может, их обоих. И, возможно, это больше не имело значения.

Тэмми отдалась им без колебаний, доверяя двум мужчинам вести её. Нет ничего более приятного, ничего более правильного, чем это. Она принимала их направление, зная: в конечном счёте именно она была центром их внимания.

Полностью — внутрь.

Полностью — обратно.

Тэмми выгнулась, позволяя Аполлону войти как можно глубже. В тот же миг две волны одобрения накрыли её сознание. Она хотела показать им, что способна на это. Что готова подчиняться. Что может больше.

Это опьяняло — чувствовать их одобрение, знать, что она доставляет удовольствие сразу им обоим.

Ей отчаянно хотелось прикоснуться и к Каспену. Одна лишь мысль об этом вспыхнула возбуждением. Она коснулась своей груди, медленно проводя ладонями по коже, двигаясь в том же ритме, что и толчки Аполлона.

Одобрение Каспена горело на задворках её сознания. Он всё ещё посылал импульсы — и они становились сильнее. Никто из них больше не говорил; Тэмми и не смогла бы. Их близость давно перешла за грань слов. Теперь имело значение только удовольствие.

Грот был так наполнен дымом, что видеть стало трудно. И Тэмми закрыла глаза. В тот же миг все ощущения обострились. Она чувствовала, как дым скользит по её спине, чувствовала влажность между ног. Импульсы не знали пощады — её клитор пульсировал. Ей стоило огромных усилий оставаться на коленях, оставаться неподвижной ради Аполлона. Иногда ведущим был он, иногда — она. Они поочерёдно брали инициативу, уступая и вновь забирая власть, когда хотели.

Она невероятна, не так ли?

Комплимент Каспена прозвучал почти неслышно — не громче дыхания. Ответ Аполлона был таким же тихим.

Так и есть.

Влага Тэмми стекала на покрытый мхом пол грота. Коготь пульсировал без остановки, напоминая ей о силе Каспена. Он всегда имел над ней эту власть — и ей всегда это нравилось. Она вспомнила, как он заставил её кончить в церкви, при дневном свете. Теперь же, в темноте грота, она могла подчиняться без страха.

Глубже, Тэмми.

Она приняла его глубже.

Такая хорошая для нас.

Толчок за толчком. Бесконечно.

Каспен возвышался над всем происходящим. Это была его власть, которая подталкивала их вперёд; его присутствие заставляло Тэмми стараться. Она хотела быть такой хорошей для него. Для них обоих. Хотела доказать, что способна, что принадлежит этому месту так же, как и они.

Коготь всё пульсировал — не переставая. Рука Тэмми скользнула между ног, прижимая гладкий кончик пальца к клитору, усиливая то, что Каспен уже давал ей. В её центре нарастало нечто настоящее. Не иллюзия. Не игра.

Посмотрите на неё.

Она знала, что оба наблюдают за ней — видят, как