Меж двух королей - Линдси Штрауб

она принимает член Аполлона, как касается себя. Тэмми была центром этого действа — и она не желала иного. Она хотела быть единственной, на кого они смотрят, единственной, кого жаждут. Если уж им суждено быть одержимыми, то только ею.

Аполлон двигался быстрее. Он терял контроль.

Его рука сжала её волосы, наклоняя её голову ещё сильнее. Очередной импульс — и Тэмми застонала вокруг его члена. Звук его тяжёлого, прерывистого дыхания подталкивал её к краю. Тэмми подняла руку, обхватив его яички, и с силой, властно сжала их.

Она едва различила его хриплое:

— Подожди…

Но было уже поздно.

Аполлон кончил. Тэмми закрыла глаза, когда его семя наполнило её горло, вырвалось тёплой, густой волной — таким же, как у Каспена. Она проглотила всё без колебаний. В тот же миг Аполлон выгнулся от облегчения. Тэмми смотрела вверх — на его обнажённое горло, выточенное, словно из камня. Он был сложён, как статуя. Так же, как Каспен. Так же, как их отец. И вновь Тэмми ощутила — как и прежде — что стоит перед богом.

Аполлон посмотрел на неё сверху вниз.

Если я бог, то ты — богиня.

Его член всё ещё был у неё во рту — такой же сильный и властный, как он сам.

И вдруг Тэмми почувствовала пустоту — и поняла, что это Каспен. Он отступал из её сознания, размыкая хватку. Он покидал грот так же незаметно, как и появился, оставив лишь один последний приказ, прежде чем исчезнуть окончательно:

Не уходи, пока не закончишь.

И Каспена не стало. Сказал ли он Тэмми, чтобы она занялась сексом с Аполлоном? Или «закончишь» означало нечто иное — чтобы она не уходила, пока не покончит с этим чувством, с этим влечением к Аполлону?

Тэмми мысленно выругалась. Проклятые василиски и их проклятая двусмысленность.

Она всё ещё не могла до конца осознать, что только что произошло. Ни разу Каспен не приблизился. Ни разу не вмешался. Но его участие было бесспорным. Возможно, именно Тэмми довела Аполлона до оргазма — но направлял всё это Каспен.

И ей это понравилось.

Следующий приказ прозвучал уже от Аполлона:

Оставайся там, где ты есть.

Тэмми оставалась совершенно неподвижной, глядя на него снизу вверх. Их сознания всё ещё были соединены — физически и ментально. Её поразила интимность этого мгновения. Присутствие Каспена было весомым, почти осязаемым, а теперь, когда он ушёл, остались только они с Аполлоном — наедине с тем, что только что произошло.

Они замерли ещё на одно короткое мгновение.

Затем Аполлон медленно вынул член из её рта, и Тэмми резко вдохнула, словно только сейчас вспомнила, как дышать.

Она ожидала, что он уйдёт — так же, как ушёл его брат. Но вместо этого Аполлон опустился до её уровня, встав на колени, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от её. Его член был твёрдым между её бёдер. Он притянул её ближе. Один палец коснулся её подбородка, мягко приподнимая его. Большой палец скользнул по её губам.

Можно? — спросил он.

Одно слово. Просьба. Разрешение.

Тэмми никогда не смогла бы до конца понять василисков — никогда не смогла бы осмыслить, почему держать член Аполлона у себя во рту казалось менее значительным событием, чем поцеловать его. Но, возможно, в этом и был смысл. Поцелуй — это близость. Это язык на языке, губы к губам. Это мягкость. Уязвимость. То, чего между ними до сих пор не было.

И потому то, что он спросил, имело вес.

При всём их поддразнивании и словесных играх, они ни разу не приблизились к поцелую. Даже когда Каспен приказал им это сделать. Даже когда Аполлон учил её обращать в камень. Он ждал.

А теперь он был здесь. На коленях. Прося её.

И Тэмми вдруг поняла, что ей это нравится. Нравится видеть, как он просит. Нравится чувствовать эту власть. Если Каспен и научил её чему-то, так это тому, что её тело стоит того, чтобы о нём умоляли.

Но стоило ли делать этот шаг?

Её сердце принадлежало Каспену. В этом не было сомнений. Но Аполлон не просил её сердца. Он просил лишь поцелуй.

Если он хотел разрешения — Тэмми была готова его дать.

И во второй раз за этот вечер она сказала:

Да.

Аполлон наклонился.

Его губы коснулись её губ мягко, почти осторожно. Его язык вошёл в её рот только после того, как её язык потянулся к нему. Он был на вкус как персики. Возможно, он ел их раньше. Возможно, таков был его запах всегда. Так или иначе, это было прекрасно, и Тэмми с готовностью приняла этот вкус.

Аполлон принял её так же.

Он наклонил голову, подстраиваясь под разницу в росте, нашёл нужный угол — так, будто знал её рот уже давно. Они подошли друг другу идеально. Лучше, чем Тэмми могла себе представить. В нём было что-то удерживающее, поддерживающее — именно то, в чём она отчаянно нуждалась.

Аполлон умел целоваться.

Он умел всё.

Тэмми не позволяла себе даже думать о том, каким был бы секс с ним. Одного ощущения его губ на её губах было достаточно, чтобы довести её почти до оргазма. Видимо, её мысли снова звучали слишком громко, потому что Аполлон усмехнулся:

Ты мне льстишь.

Ты хорошо целуешься. Это ещё не повод для огромного эго.

Ты считаешь, у меня большое эго?

Она села, оседлав его член. Эго больше этого трудно было представить.

Прежде чем она успела ответить, он поцеловал её глубже.

Это было иначе, чем с его братом. Чуть безрассуднее. Чуть менее осторожно. Его безрассудство отзывалось в ней. Каспен был вратами к Аполлону — ключом, открывающим проход к греху.

И всё же братья были похожи. Оба хотели её. Возможно, Аполлон хотел не столько её саму, сколько отобрать её у Каспена — и Тэмми не была настолько наивна, чтобы этого не понимать. Но это не означало, что он не заботился о ней по-своему.

Они целовались медленно, не спеша. Их тела сближались, когда руки Аполлона скользнули по её талии и сжали ягодицы, притягивая её к себе. Его член был между её ног, но ни один из них не сделал следующего шага. Вместо этого Тэмми наслаждалась тем, как он прижимается к когтю, возбуждая её сильнее, чем она могла бы сама.

Это было прекрасно.

Она начала двигать бёдрами, медленно, лениво, скользя по всей длине его члена, гоняясь за этим ощущением. Их рост