Меж двух королей - Линдси Штрауб

Я знаю, ты хочешь кончить, Темперанс.

Она действительно этого хотела. До боли. И хотела, чтобы он это видел. Пальцы Аполлона сильнее прижали кончик когтя к её клитору. Тэмми судорожно втянула воздух. Аполлон отстранился, улыбаясь.

Тебе нравится?

Она не ответила. Он и так знал.

Все вы можете их создавать? — спросила она. — Эти… когти.

Он приподнял бровь.

Когти?

Я не знаю, как ещё их назвать.

Его это явно забавляло.

Почему ты спрашиваешь?

Просто интересно.

Понимаю. Да, все василиски могут.

Даже женщины?

Да.

А я?

Если пожелаешь.

Тэмми не могла представить себе, как это — создать такой коготь. Она замолчала.

Аполлон посмотрел на неё внимательнее.

Каспенон никогда не учил тебя?

Нет, — тихо ответила она. — Не учил.

Казалось, было немало вещей, которым он так и не научил её. Впрочем, она никогда и не спрашивала. Но теперь, когда перед Тэмми открылась такая возможность, она вдруг с отчаянием поняла, как сильно хочет знать.

Хочешь, я научу тебя?

Не раздумывая, Тэмми кивнула.

Аполлон улыбнулся.

Какую форму ты хочешь сделать?

Тэмми моргнула.

А какие ещё бывают формы?

Аполлон пожал плечами.

Любые, какие пожелаешь. Та, что ты носишь сейчас, создана для твоей киски. Но есть и другие места, где их носят.

Тэмми уставилась на него.

Какие ещё места?

Он выдержал короткую паузу, затем слегка приподнял её над своим членом, чтобы просунуть руку между её ног. Но вместо того, чтобы коснуться её центра, его пальцы скользнули дальше, назад. Когда он нашёл то, что искал, Тэмми мгновенно вспыхнула.

Здесь.

Аполлон касался той части её тела, о которой она никогда не думала, как о чём-то, связанном с удовольствием. Он обвёл её мягко, почти лениво, прежде чем ввести самый кончик пальца и тихо сказать:

Некоторые предпочитают проникновение сюда.

Тэмми не могла этого представить. Даже кончик его пальца ощущался внушительно — она не могла вообразить, как внутрь могло бы поместиться что-то большее. Мысль пугала её… и в то же время вызывала странное любопытство.

Прежде чем она успела себя отговорить, слова сорвались сами:

Это то, что предпочитаешь ты?

Аполлон усмехнулся.

Иногда. Если ты захочешь это испытать — я к твоим услугам.

Тэмми не хотела этого испытывать. По крайней мере — не с Аполлоном. Она оттолкнула его руку.

Я не хочу, чтобы ты делал со мной это.

А кто сказал, что это буду делать я?

Что ты имеешь в виду?

Без предупреждения Аполлон послал ей видение.

Он — на четвереньках. Тэмми — позади него. Между её ног — нечто. Член. Созданный из той же сущности, что и коготь. Закреплённый ремнями. В видении не было звука, но Тэмми видела, как Аполлон стонет, когда она входит в него. Это было не похоже ни на что, что она видела раньше. Она должна была сказать ему остановиться. Должна была вырваться из этого образа. Но видение было слишком соблазнительным. Слишком сладким.

Аполлон — на коленях. Уязвимый. В её власти. Что-то внутри неё распустилось, раскрылось хищным цветком. Что-то требовало большего. В видении Аполлон был близок. Он вот-вот должен был кончить. Тэмми резко вырвала своё сознание из его.

— Хватит, — сказала она вслух. — Не показывай мне больше.

Аполлон широко улыбнулся, откровенно наслаждаясь происходящим.

— Почему? Тебя это возбуждает.

Это было правдой.

— Это не значит, что я хочу это видеть.

Они смотрели друг на друга в темноте, и Тэмми не в первый раз поняла, что зашла слишком далеко. Аполлон был чем-то совершенно иным — тем, к чему она не была готова. С ним было слишком легко сорваться. Слишком легко шагнуть за край. Упасть.

Ей пришлось сознательно увести себя от этой пропасти.

— Я не хочу делать его в такой форме.

— Ты можешь сделать его в любой форме, Темперанс.

Аполлон снова протянул руку между её ног. Но на этот раз он собрал её влажность — с её центра, с внутренней стороны бёдер. Тэмми смотрела, как её сущность густеет, твердеет, принимая знакомые очертания.

Коготь.

Аполлон держал его на ладони, протягивая ей.

Она покачала головой.

У меня уже есть такой.

Иметь два — не редкость.

И что мне делать с двумя?

Носить.

Одновременно?

Да.

Тэмми вспыхнула. Она привыкла к тому, что внутри неё коготь Каспена — но представить второй рядом с ним… быть заполненной так… Она не успела даже додумать мысль, как из сознания Аполлона хлынула волна жара. Он вполне мог это представить.

Тэмми снова покачала головой.

Мне не нужен второй.

Если ты когда-нибудь передумаешь — тебе нужно лишь попросить.

Этого никогда не случится. Но мечтать ему она позволит.

Тэмми смотрела, как коготь исчезает у неё на глазах. Они оба уставились на его пустую ладонь.

Если тебе не нужен ещё один… ты могла бы сделать его для меня. Если захочешь.

Это уже было… интересно. Но форма когтя, который она носила внутри себя, совершенно не подходила Аполлону. Какую форму он должен был принять?

Аполлон взял её руку и обхватил её пальцами основание своего члена.

Это будет кольцо, — сказал он. — Его надевают сюда.

Его член уже был покрыт её влагой. Тэмми сжала хватку, провела пальцами вниз по стволу, собирая всё, что могла, в ладонь. Аполлон наблюдал за ней, не отрывая взгляда, и лишь когда её ладонь наполнилась, сказал:

Сосредоточься на форме, которую хочешь создать.

Тэмми закрыла глаза. Он больше ничего не объяснял — но ей и не требовалось. Она знала, что делать. Стоило ей направить мысль, как предмет начал формироваться. Ощущение было почти таким же, как тогда, когда она создавала золотое коготь-ожерелье для Каспена: то же покалывание под веснушками, расходящееся от основания пальцев, то же чувство рождения чего-то нового.

Хорошо, Темперанс. У тебя это получается естественно.

Тэмми улыбнулась, принимая похвалу. В культуре василисков не было ничего, что давалось бы ей легко — каждый день она чувствовала себя чужой, неуместной, почти неудачницей. Но это… это у неё выходило. По крайней мере, здесь она была хороша.

Она открыла глаза и посмотрела вниз.

Предмет был завершён.

Это было нечто поразительное: плотное, непрозрачное кольцо, лежащее у неё на ладони. Оно сияло, будто само излучало свет. Тэмми приподняла его, позволив тусклому свету грота скользнуть по поверхности, и медленно повернула. Оно мерцало так, словно внутри был собственный источник сияния. Ей казалось, что даже в полной темноте пещеры оно продолжало бы светиться.