Волк и корона крови - Элизабет Мэй

Нет ни верха, ни низа, ни воздуха, ни притяжения. Ничего не существует, кроме ощущений. Поток воспоминаний и чувств ревет сквозь место, где сталкиваются наши души.

Самые основы меня перестраиваются, чтобы вместить его форму. Мы остаемся отдельными существами и одновременно сливаемся воедино. Два набора вздымающихся легких, жаждущих кислорода. Его сердцебиение колотится рядом с моим. Его душа затапливает мою: моя, и навсегда, и позволь мне сохранить тебя.

Его любовь — скорее стихийное бедствие, чем чувство. Она не гнется. Не уступает. Нет слов ни в одном языке, чтобы передать бездонную силу, — то, насколько полно она поглощает его. Я горю и тону, — уверена, это разобьет меня вдребезги. Потому что она не нежна, не сладка. Это не то, что можно зачерпнуть в ладони, как стекло, или нежно прижать к груди.

Это шторм. Боевой клич.

Руки Эвандера теперь повсюду. Расшнуровывают мои сапоги. Раздевают с безжалостной сноровкой. Горячие ладони и ловкие пальцы скользят по каждой части меня.

— Блядь, так изысканно, — хрипит он. Его брюки и сапоги встречаются с моими на лесной подстилке. — Ты так, черт возьми, совершенна.

Его рот следует по пути, проложенному пальцами. Он прижимает меня к дереву, удерживая, пока губы протискиваются меж моих бедер. Каждый благоговейный взмах языка по моей киске, каждое прижатие губ ощущается как акт поклонения.

Он шепчет слова на языке, которого не понимаю, но каким-то образом знаю, что это значит навсегда. Перевод просачивается сквозь нашу связь обрывками — клятвами мести и верности. Обещаниями сровнять целые королевства в пепел ради меня.

Его ладони сжимаются крепче, впиваясь в мои бедра достаточно сильно, чтобы остались синяки. Когда он открывает глаза и смотрит на меня снизу вверх, дыхание покидает легкие рывком. Это благоговение и обожание, поклонение и желание.

Моя Избранная, — слышу его мысли, пока он ласкает языком. — Моя.

Затем Эвандер поднимается и снова целует. Чувствую на нем свой вкус — мою кровь и удовольствие. Я потеряна. Топлю себя в скольжении его языка о мой, пока он проникает глубже, горячее, пробуя и забирая, пожирая.

Ладони Эвандера проскальзывают под мой зад, крепко сжимая. Обхватываю его талию ногами, когда он прижимает меня к стволу. Грубая кора царапает плечи, но я почти не чувствую боли. Не тогда, когда он пристраивается своими бедрами меж моих, член оказывает тупое давление напротив моего естества.

— Смотри на меня, — говорит он. — Не отводи глаз.

Наши взгляды сцеплены, пока он медленно проталкивается вперед. Затем начинает двигаться. Бедра вращаются в медленном, нарочитом ритме. Выходя лишь для того, чтобы устремиться внутрь, снова и снова, укладываясь в тот узор, от которого вжимаю пятки в его зад. Притягивая ближе. Глубже.

Это не похоже на Этерию. Медленнее, нежнее и обнаженнее, чем думала, — вот каким может быть секс. Заявление о намерениях. И всё это время его глаза прикованы ко мне, отслеживая трепет ресниц, вздохи, беспомощное приоткрытие губ по мере того, как ощущения скручиваются всё туже.

— Я так старался не любить тебя, — говорит Эвандер с толчком, от которого перед глазами вспыхивают звезды. — Но затем ты ушла, и я не знал, как быть в мире, в котором не было тебя.

Впиваюсь ногтями в его плечи, подгоняя.

— Даже розы не смогли прожить и дня?

Бездыханный смешок шевелит мои волосы. Он скользит ладонью вниз и прижимает ее к моей пояснице, смещая стойку и проникая глубже.

— Вот именно. Ни единого шанса, — он опускает поцелуй на мою челюсть. — Не знаю, заслужу ли тебя когда-нибудь. Я не лучший из мужчин. Со мной никогда не будет легко.

— Если бы хотела чего-то простого, не влюбилась бы в Бога.

Он смеется. Затем снова перехватывает мои бедра, раздвигая их шире и погружаясь глубже. Эвандер трахает меня немного жестче. Немного более целенаправленно. Член проходится по тому месту внутри меня, от которого загораются вены. Он смещает вес и вклинивает ладонь между нами, чтобы скользнуть вниз, и затем его пальцы надавливают на мой клитор.

Голова откидывается назад и бьется о ствол.

— Прямо здесь.

Он ласкает небольшими кругами, синхронизируя это с каждым толчком. Спина выгибается, мышцы сжимаются, пока удовольствие нарастает и нарастает.

— Вот так, — выдыхает он. — Разлетись для меня. Дай почувствовать.

Он наклоняется и проводит языком по моему пульсу, а затем прижимается зубами к нежной коже — яркая вспышка боли-наслаждения, которая швыряет за грань. Разлетаюсь вдребезги с расколотым криком. Не существует ничего, кроме того, как мое тело сжимается вокруг него, пока Эвандер зарывается лицом в мои волосы и стонет свое завершение в мою шею. Рваная симфония нашего дыхания и грохот сердец, которые постепенно замедляются.

Эвандер ласково трется носом, грудь расширяется от глубокого вдоха, будто он пытается запомнить мой запах. Пронести его с собой навсегда.

Осторожно он отлепляет нас от дерева и опускает на траву, укладывая меня на свое крыло. Он приподнимается на локте и проводит благоговейными пальцами по моему лицу.

— Привет, Избранная, — в этих двух словах сгущена целая литургия тоски. — Как мы себя чувствуем?

Обращаю свое внимание внутрь, к сияющему гобелену в моей голове. Эвандер повсюду — вплетен в каждый мой вздох, просачивается во все пустоты, которые, даже и не знала, были пусты, пока он не заполнил их и не сделал своими.

— Твоя, — говорю ему. И это охватывает всё. — Чувствую себя твоей.

Глаза Эвандера вспыхивают.

— Снова.

— Твоя.

Что-то смягчается в выражении его лица.

— Мне нравится, как это звучит.

Уютная тишина оседает между нами. Поднимаю руку и рассеянно касаюсь символа, вырезанного на его груди. Порезы уже зажили и превратились в тонкие серебристые шрамы.

— Они останутся?

Эвандер накрывает мои пальцы своими и прижимает ладонь к ровному стуку своего сердца.

— Метки Избранных остаются всегда.

— И ты этого хочешь?

— Я хочу всё с тобой, — оставив на моих губах долгий поцелуй, Эвандер садится. — Не хочу это прерывать, но мне нужно отнести тебя обратно в башню.

Со стоном натягиваю сброшенную одежду. К тому времени, как заканчиваю шнуровать сапоги, Эвандер уже одет.

Поглаживаю его крылья с наслаждением.

— А после того, как ты отнесешь меня обратно?

Эвандер открывает рот, чтобы ответить, но затем его голова вскидывается. Он прищуривается, глядя на кромку леса.

— Уходи, — рычит он, не отводя взгляда от деревьев. Тон не терпит возражений. — Беги, Девалиант.

И я делаю как велено.

— Бастьен, — произношу, голос тверд, несмотря на беспокойство, змеей скользящее по позвоночнику.

Обсидиановые глаза впиваются в меня, когда он выходит из деревьев.

— Ты времени не