В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

В горле встает ком; оно переполняется словами, которые я не знаю, как произнести. Но спасает скрип открывающейся позади нас двери.

Мы оборачиваемся как раз в тот момент, когда в фойе входит Калеб; он выглядит таким же потрепанным, как и я.

Высвободившись из объятий Маттео, я бросаюсь в другие, не менее спасительные объятия. Калеб обхватывает меня руками, его тело бессильно обмякает от облегчения. Вскоре плечи начинают содрогаться, и он сжимает меня в отчаянной хватке, цепляясь так, словно от этого зависит жизнь. Словно если будем держать друг друга достаточно долго, все волшебным образом исправится.

Я не должна испытывать чувство вины, но оно все равно здесь.

Его тяжесть сдавливает ребра, несмотря на то, что разум умоляет сердце отпустить эти эмоции. Но сердце не может. Они кружат в бесконечном хороводе, пытаясь утянуть меня на самое дно. Им нужен выход, поэтому я надломленно шепчу:

— Прости, что он это делает.

Калеб всхлипывает, прежде чем отстраниться. Не убирая рук с предплечий, он впивается в меня умоляющим взглядом.

— Никогда не извиняйся за действия этого монстра. Я больше никогда в жизни не хочу слышать, как ты просишь прощения, Айви, — его нижняя губа дрожит, голос ломается. — Пожалуйста, не извиняйся. Только не за это.

Не успеваю я ответить, как он переводит взгляд и смотрит поверх моего плеча на Маттео. Между ними происходит безмолвный диалог длиной в тысячу слов.

Хриплый голос Маттео пробирает до мурашек.

— Давай увозить ее.

Калеб кивает, отпуская меня, и место тут же занимает тепло Маттео. Один этот простой жест говорит громче любых слов.

Маттео обнимает меня за плечи, и мы направляемся к выходу.

— Я заранее забронировал домик на Гранд-Лейк. Можем заселиться... — слова Маттео обрываются на полуслове: он распахивает входную дверь участка, и нас буквально сносит лавиной людей.

Сначала я думаю, что мы попали на какую-то акцию протеста. Это единственное логичное объяснение тому, почему перед зданием собралась огромная толпа, и почему полицейские выскакивают из-за наших спин, пытаясь оттеснить их от ступеней.

Но потом начинаются вспышки.

Ослепляющие, непрерывные белые вспышки.

А затем обрушивается град вопросов — и не к моему брату или парню, которые годами были под прицелом СМИ, а ко мне.

— Айви! Айви!

— Вы дали показания полиции?

— Почему отец выдвинул обвинения против вашего брата?

— Планируете подавать на него в суд?

— Вы его единственная жертва?

— Хотите как-то прокомментировать слова отца о том, что вы психически нездоровы и нуждаетесь в лечении?

— Айви, правда ли, что в подростковом возрасте вы были трудным ребенком?

— Это просто попытка привлечь к себе внимание?

— Айви, посмотрите сюда!

Их слова бьют наотмашь, затаскивая меня обратно в ту яму отчаяния, которую, как казалось, я уже преодолела.

Требуется секунда, чтобы осознать, что именно происходит, но Маттео реагирует быстрее Калеба.

Он обхватывает меня за талию одной рукой, приподнимая над землей, а другой закрывает лицо, прижимая голову к своей груди. Он несет меня вниз по ступенькам сквозь беснующуюся толпу журналистов.

Рука Калеба ложится мне на спину, я вздрагиваю, но тут же узнаю его голос.

— Уберите камеру от ее лица!

Внезапно сбоку вспыхивает ослепительный свет, пробиваясь даже сквозь спасительную темноту объятий Маттео. Его тело мгновенно каменеет. Он останавливается ровно на секунду, чтобы произнести со смертельным спокойствием.

— Сделай шаг назад, пока я не сломал тебе руку, — тон падает еще на октаву ниже, переходя в звериный рык. — И не смей упоминать имя моей девушки поганым ртом, бесхребетный стервятник.

Толпа журналистов погружается в жуткую тишину; они не успевают оправиться от шока до того, как открывается дверь, и Маттео затаскивает меня внутрь внедорожника. Он не дает сесть рядом. Вместо этого усаживает меня прямо к себе на колени, крепко сжимая бедра дрожащими руками. Его дыхание настолько размеренное и контролируемое, что я понимаю: требуются абсолютно все его силы, чтобы сдерживать эмоции в узде.

Калеб запрыгивает следом, приказывая водителю немедленно гнать отсюда.

— Какая мразь слила прессе наше местонахождение? — рявкает Маттео.

— Наверное, тот же самый больной ублюдок, который выдвинул против меня обвинения и засадил за решетку, — кривится Калеб, запуская пятерню в растрепанные светлые волосы.

Парни продолжают сыпать проклятиями, пытаясь понять, как такое произошло, но все, что я слышу — одна-единственная мысль, крутящаяся в голове на бесконечном повторе.

Они знают. Все знают. Весь мир знает.

Глава 58

Айви

Звонок горячему диспетчеру

Энджел: Мы с тобой, Айви

Тристан: Нина передает, что ты можешь взять столько времени, сколько нужно

Тристан: Мне жаль, что все так происходит

Калани: Проси все, что угодно, мы устроим

Энджел: Мы любим тебя

Бандитки из книжного клуба

Лайла: Думаю о тебе <3

Белла: Мы рядом, Айви. Только шепни, и сразу примчимся

Синди: Вооружившись вилами

Синди: Для тебя — все что угодно, моя хорошая

БУМ.

Я вздрагиваю: рык брата громовым раскатом разносится по погруженной в тишину горе.

Сидящий рядом на диване Маттео делает глубокий вдох и поднимается. Чеканя каждый шаг, открывает входную дверь уединенного домика на две спальни, медленно притворяет ее за собой и уходит утешать лучшего друга.

Впервые после той трагедии на праздничном ужине в честь моего дня рождения я остаюсь совершенно одна.

Медленно откинувшись на спинку дивана, беру лежащий рядом пульт и включаю телевизор, чтобы хоть как-то отвлечься. И тут же замираю. На экране появляется репортер; холодный свет новостной студии озаряет погружающийся в сумерки домик, пока абсолютно незнакомый человек рассуждает о моем изнасиловании.

По позвоночнику пробегает дрожь: ледяной холод настолько глубоко въедается в кости, что, кажется, я больше никогда не смогу согреться.

Теперь это реальность?

Из этого отныне будут состоять мои дни?

Чужие люди станут строить догадки о том, что со мной произошло? Будут ковыряться в грязном белье и препарировать обрывки истории? Обвинят меня во лжи? Продолжат насиловать новыми, самыми изощренными способами, о которых я даже не подозревала?

— По имеющимся данным, сестра звезды «Ледяных Ястребов» Калеба Эллингтона, предположительно, неоднократно подвергалась насилию со стороны не кого иного, как отца Калеба и Айви, который также поддерживал близкие отношения с лучшим другом и товарищем Калеба по команде — Маттео Валенти.

Меня охватывает такая крупная дрожь, что пульт в руке ходит ходуном.

— Обвиняемый, Маркус Эллингтон, выступил с заявлением и дал эксклюзивный комментарий, — диктор кивает, и картинка меняется: вместо привычной студии на экране возникает другой репортер на фоне дома моего детства, поднесший микрофон к губам.

Кровь отливает от лица.