Во власти дракона-оборотня - Кортни Уимс

— Ты в порядке?

Она кивает.

— Оно тебя не ранило? — шепчу я, осматривая её с головы до ног.

Она качает головой.

— Нет. Совсем нет.

Сжав её руку, я говорю:

— Ты должна уйти. Оно не остановится, пока снова тебя не получит.

А затем тихо добавляю:

— Оно пометило тебя.

Её глаза широко распахиваются, когда она касается рукой задней стороны шеи.

— Нет, я хочу остаться, я не могу оставить тебя…

— Только у меня есть это. — Я показываю ей кинжал. — У меня больше всего шансов положить этому конец.

— Я выведу её из замка, — предлагает Девин. — Я спрячу её так, что он никогда её не найдёт.

Я долго и строго смотрю на него, размышляя, можно ли ему доверять. Но правда в том, что Девин не сможет остановить чудовище. Не так, как могу я.

Она должна уйти.

А я не могу уйти, пока не закончу начатое.

Бам. Бам. Бам.

Чудовище снова и снова пытается вырваться из своих оков. Рыча. Пока наконец не ревёт:

— Ты не сможешь убежать от меня!

— Я не хочу, чтобы ты убила его, — всхлипывает Лира.

— Он не остановится, пока не получит тебя. А что будет потом, Лира? У меня нет другого выбора. — Я дёргаю подбородком в сторону Девина, приказывая: — Иди!

Она делает шаг ко мне и сжимает мои плечи с такой силой, что мышцы начинают ныть.

— Пожалуйста. — Её губа дрожит. — Мне кажется неправильным оставлять тебя вот так.

— Ты должна. — Я киваю, вглядываясь в её глаза. — Ты сама это сказала. Найди место с рекой и двумя крестами. Место, которое тебе снится.

Её глаза наполняются слезами, и она резко заключает меня в объятия. Медленно я обнимаю её в ответ, с не меньшей готовностью прижимая к себе. Когда она отстраняется, по её щеке скатывается слеза.

— А теперь иди, — подгоняю я, мотнув головой, не желая расплакаться из-за первого настоящего друга, которого обрела.

Её руки соскальзывают с меня. Нерешительно она уходит вместе с Девином, раз за разом оглядываясь через плечо. Рычание чудовища за дверью становится громче. Я обхватываю рукой дверную ручку, наблюдая, как Лира и Девин подходят к концу коридора.

Лира бросает на меня последний взгляд, полный слёз.

— Я увижу тебя снова?

Грустная улыбка касается моих губ. Что-то глубоко внутри меня, что-то, чему я не могу найти объяснения, знает правду. Знает, что каким-то образом, когда-нибудь, это не конец наших пересекшихся дорог.

Я киваю.

— Прощай, Лира.

— Прощай, Марселла.

Девин тянет её за руку и уводит в ночь.

Хватка Девина на моей руке крепка; его глаза широко распахнуты, пока он осматривает коридоры и ведёт нас по ним бегом. В памяти вспыхивают образы чудовища. Рога, выступающие из его черепа, когти, раскалывающие плитку. Длинный хвост, хлещущий из стороны в сторону, пока эти чёрные глаза находят меня в ночи. Тот неописуемый, всепоглощающий жар магии, который накатывал на меня волнами.

Очаровывал меня.

Пока я не стала способна лишь отчаянно жаждать его. Я пристрастилась к этой силе. Меня тянуло прикоснуться к чудовищу и получить ещё. Я была готова и жаждала всего, что он мог мне дать. И когда он овладел мной так, как овладел, я не могла не принять в этом участие по собственной воле.

Наверное, мне следовало бы стыдиться того, что я поддалась.

Но я не могу.

Казалось, сама судьба каким-то образом вплелась в мои кости, в мою душу. Во мне не дрогнуло ни капли страха.

Даже сейчас, когда голос чудовища всё ещё отдаётся эхом в коридорах.

Ты не сможешь убежать от меня.

Я вздрагиваю от намерения, звучащего в его голосе. Смертельная угроза всем, кто осмелится встать у него на пути.

Девин затаскивает меня в тайную комнату, куда привёл меня тогда, много ночей назад. Боль в голове возвращается, едва Девин закрывает дверь. Она переплетается с рёвом чудовища. Каждый раз, когда новый всплеск боли пронзает меня, я невольно сгибаюсь вперёд.

Девин осторожно подводит меня к стулу, пока я изо всех сил пытаюсь удержать спину прямо. Я бессильно опускаюсь на него, захлёстнутая нахлынувшей волной присутствия этого существа внутри меня.

— Лира, — тяжело дышит Девин, всматриваясь в моё лицо и опускаясь на колени перед стулом.

Его золотистые глаза с отчаянной тревогой изучают меня.

— Мне так, так жаль. Это… — Его плечи опускаются в глубоком вздохе. Голос сдавлен отчаянием, когда он повторяет: — Мне так жаль.

Я поднимаю руку, останавливая его, прежде чем комната начинает кружиться.

Знакомый приступ боли пронзает голову ещё сильнее, заставляя меня выгнуться на спинке стула с криком.

Магия чудовища течёт по моим венам, пульсируя и обжигая.

Что, если я недостаточно сильна, чтобы сдержать её? Чтобы справиться с ней?

Тёплые руки обхватывают мои.

Тёплые, мозолистые, и…

Меня уносит в воспоминание.

Три года назад.

Я вожу ключом в замке, дрожа несмотря на то, как сильно напрягаюсь, пытаясь справиться с холодом. Конечно, сам замок заржавел, но, вероятно, делу не помогает и то, что я не могу стоять спокойно. Я чувствую на своей спине тяжёлые взгляды.

— П-простите… — бормочу я, сильнее проворачивая ключ. — О-он обычно з-заедает.

Тёплая рука касается моей.

— Давайте я попробую.

Я замираю и поднимаю взгляд на солдата, предложившего открыть дверь. Медленно вытаскиваю руку из-под его руки. Его золотистые глаза на долгое мгновение задерживаются на моих, прежде чем он моргает и принимается за замок. Спустя несколько секунд ему удаётся его открыть. Он поворачивает ручку и толкает дверь, которая с протяжным скрипом распахивается настежь.

Наверное, кажется глупым вообще запирать такое место.

Я представляю, что именно эта мысль сейчас вертится и у них в головах, пока солдат и трое его товарищей заглядывают в тёмное здание.

Оно уже совсем не такое впечатляющее, каким было когда-то. Давным-давно здесь находилась великолепная кузница драконьих клинков, а теперь остался лишь каменный каркас с обрушившейся крышей. И дождь только подчёркивает запустение. Потоки воды льются через пролом в центре здания, собираясь в огромную лужу. Другие участки крыши, которые ещё держатся, тоже протекают, оставляя по всему помещению грязные лужи.

Я жестом приглашаю их внутрь, дожидаясь, пока все войдут, прежде чем войти самой. Хотя здание и защищает от ветра, я уже промокла до нитки. Мои тонкие балетки насквозь мокрые.

— Где изначально хранились материалы? — спрашивает один из солдат.

Я направляюсь к дальнему углу, не имея никакой возможности обойти лужи. Балетки вязнут