Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

квартиру, если у нас вдруг ничего не получится – во что я совершенно не верила. Все у нас будет, особенно если мы научимся друг друга понимать. А мы учимся. Это очевидно. И, если говорить откровенно, квартира Серра мне очень нравилась. Просторная, с панорамными окнами и высокими потолками, с невероятным видом на город. Дизайн, мебель, картины на стенах – я не могла назвать ни одного элемента, который мне хотелось бы изменить. Возможно, со временем… Я оставила свой подарок на кухонном столе. Сначала решила не доставать из пакета, но затем передумала и, убрав упаковку подальше, уложила фотоальбом по центру столешницы. Наверное, это очень старомодный подарок, но мне показалось важным запечатлеть наши моменты, чтобы они хранились не только в моем блоге. Пока там было всего две фотографии: одна – из оперы, моя любимая, где Арнау впервые позволил дотронуться до себя не как до преподавателя или босса. Вторая – сделанная сегодня: ключ на черном бархате. Я аккуратно вклеила снимки и вложила в альбом маркер – чтобы Серра, если захочет, мог подписать изображения. Может быть, теперь мы подпишем их вместе. Я отступила назад, разглядывая пустое пространство. Взгляд упал на часы – не было даже шести вечера. Чем бы себя занять? Я успела послоняться без дела по всему этажу. Включила телевизор, посидела на диване, полежала на диване. Сотни раз хваталась за телефон, и столько же раз себя останавливала. Что бы я сказала Арнау? Приезжай, я тебя жду? Ворвалась тут в твой дом, а теперь закатываю истерики, потому что мне нечем заняться? Я знала, что он – на работе. Паула сказала, когда пару часов назад прислала поздравления с праздником. Я поинтересовалась, как она себя чувствует, а она ответила, что было бы намного лучше, если бы начальник не заставлял ее в выходной появляться в офисе. А начальников, кроме Серра, у нее не было. И теперь я должна надоедать ему звонками? Глупо. Наверняка он занят, ведь не стал бы Арнау просто так пропадать в Рождество за документами? Поэтому я вновь вооружалась пультом, включала очередной праздничный фильм и пыталась вникнуть в сюжет. Один, второй. На третьем я начала засыпать, уверенная, что легко проснусь, как только услышу шум отпираемого звонка. Но до самого утра ни один шорох меня не разбудил, а когда я открыла глаза, в квартире все еще никого не было, кроме меня. Арнау Серра так и не пришел.

Глава 48. Мария Солер

Глава 48. Мария Солер

Квартиру Арнау я покинула ранним утром. Проснулась, сама не зная от чего, убедилась, что Серра нет, накинула куртку на плечи и ушла. Сонный консьерж посмотрел на меня с удивлением, но лишь молча кивнул на прощания, не произнеся ни слова. А я лишь на улице додумалась посмотреть на часы. 6:40. В такую рань даже такси не вызвать. Пришлось идти пешком. Город будто вымер – что очень символично: я себя ощущала так же. Пустой. Оставленной. Мое разочарование было таким глубоким, что я не видела его краев. Арану подарил мне ключ – разве это не приглашение? Я его приняла. А он… А он просто не пришел. Стук каблуков по брусчатке был единственным звуком, рубившим эту странную, мертвую тишину. Воздух пах морозом, кофе из раскрытых дверей первых баров и моим собственным поражением. Я шла, кутаясь в куртку, но холод был внутри – тот самый, что пробирается под кожу, когда понимаешь, что допустил глупую, наивную ошибку. Я расшифровала его контракт. Увидела за параграфами заботу. Приняла ключ как символ. Ринулась в его крепость с ответным даром и готовым сердцем. А он… Он даже не счел нужным появиться. Может, Паула ошиблась? Может, он не на работе? Улетел на острова с какой-нибудь холодной красавицей, чьи чувства не требуют таких сложных переводов с юридического на человеческий? Или просто передумал. Решил, что брачный договор – это все же перебор, а девушка, которая устраивает истерику из-за честного предложения, – слишком большая проблема. С каждой минутой ходьбы моя уверенность, такая хрупкая и сияющая прошлым вечером, таяла, как иней на карнизах. Я вспоминала его фразу на карточке: « Ключ от твоего темперамента идеально подходит к моему сердцу ». Красиво. Поэтично даже для него. А теперь думала: а что, если это просто красивая фраза? Что, если весь этот жест с ключом – не прорыв, а очередной тактический ход? Испытание. Проверка на покорность: прыгну ли я, если он свистнет? И я прыгнула. Как послушная. Грудь сжало так больно, что я замедлила шаг. В горле встал ком. Я видела витрину цветочного магазина, уже украшенную к празднику, и свое отражение в ней: растрепанные волосы, лицо, осунувшееся за беспокойную ночь, глаза с темными кругами. Я была похожа на призрак. На ту самую «аномалию», которую не удалось взять под контроль. « Принимаю как данность », – сказал Диего. Данность. Что-то неизменное, само собой разумеющееся. Как закон тяготения или смена времен года. А что, если Арнау просто… передумал принять? Что, если его система все же отторгла сбой, и он, как рациональный человек, решил дистанцироваться от угрозы стабильности? Я свернула в знакомый парк. Скамейки были пусты, фонтан замерз. Я села, не чувствуя холода от камня, и уставилась на ледяную скульптуру в центре – какого-то ангела с обломанным крылом. Иронично. Я провела Рождество одна. В квартире мужчины, который, судя по всему, даже не вспомнил о моем существовании. Пока он сидел где-то за праздничным столом, я ворочалась на его диване, ловя каждый шорох в лифте. Пока он обменивался подарками, я гладила бархат коробочки с ключом, будто это могло вызвать его самого. Это было глупо. До боли, до унижения глупо. Я достала телефон: он не подавал признаков жизни. И у меня точно так же села батарейка – та, которая все эти две недели и особенно – последние два дня держала во мне веру в хорошее. Веру в то, что для Арнау я что-то значила. Что-то, что нельзя уложить в строчки договоров и судебные алгоритмы. До дома я добиралась почти два часа. Успела основательно померзнуть, позлиться, в какой-то момент – даже поплакать. И лишь когда за моей спиной беззвучно закрылась входная дверь, выдохнула с облегчением и сползла по ней до пола. Я со всем справлюсь. Обязательно. Не сейчас, конечно, через время. Но забуду и обиды, и чувства, которые сейчас ныли прямо под