Любовь, которую ты примешь - Рина Сивая

сердцем. Отпущу Арнау Серра – вершину, которая так мне и не покорилась, – на все четыре стороны. Сейчас только посижу немного, и начну. Жить, забывать, отпускать. Первым делом поставила телефон на зарядку и ушла в душ – смывать с себя прошлый день. Затем – кофе, сэндвичи, музыка из колонки, и под всем этим делом я успеваю даже расслабиться, пока оживший мобильник не начинает верещать на всю комнату. Мимолетная надежда – но это всего лишь Эва. – Дорогая, ты должна меня выручить! – без приветствия заявляет моя подруга. – Что на этот раз? – откусывая кусок от своего завтрака, поинтересовалась я. Мендез частенько просила ее «выручить». То она не успевала забрать какую-нибудь посылку, то ей срочно понадобились именно мои красные туфли, то она забывала костюм для съемки, и мне приходилось через весь город везти ей кофр. Но в этот раз Эва превзошла саму себя: – Мне очень нужно, чтобы ты вместо меня вышла на фотосессию. Я чуть не подавилась. – Ты с ума сошла? Скажу честно: пару раз мы с Эвой заменяли друг друга в кадре, но это было тщательно спланированное мероприятие, к которому мы готовились. А не заявление утром в выходной день! – Это мой новый клиент, Рири, я не могу его потерять! – взмолилась Эва, и в ее голосе зазвучали нотки паники. – И даже тематика твоя – юридический журнал. Съемка концептуальная, важная. А у меня… у меня живот скрутило так, что я не могу разогнуться. Это или аппендицит, или тот салат с морепродуктами. Врач скоро приедет. А съемка через три часа. Я закрыла глаза, чувствуя, как начинается головная боль. Последнее, чего мне хотелось сейчас, – это вылезать из своей раковины, надевать макияж и позировать перед камерой. – Не могу, Эв. У меня… настроение ниже плинтуса. Я вся в своих мыслях. – Вот именно! – в голосе подруги прозвучал триумф. – Ты вся в своих мыслях. В мыслях об одном конкретном адвокате, который явно не стоит твоих нервных клеток. Тебе нужна встряска. Жесткая. А работа перед камерой – лучшая терапия. Это как холодный душ для психики. Я промолчала, глядя в стену. Арнау. Его имя, произнесенное мысленно, снова кольнуло где-то внутри. Эва, почувствовав слабину, надавила. – Рири, послушай. Ты будешь сидеть в своей квартире, ходить кругами, перечитывать его дурацкие бумаги и сходить с ума. Или ты выйдешь в свет, займешь голову делом, почувствуешь себя богиней, потому что визажисты и стилисты – волшебники, и вернешься домой уставшей, но живой. Без этой тоски в глазах. Она была права. Мысль провести день в бесконечной рефлексии, в ожидании звонка, который, я уже почти была уверена, не поступит, казалась пыткой. – А что за концепция? – спросила я, понимая, что сдалась. – Ах, это гениально! – Эва оживилась: смену моего настроения она тоже уловила. – Там тема «Суд и Правосудие в современном искусстве». Нужна модель в образе Фемиды. Знаешь, такой, классической, в греческом стиле. Ты идеально подходишь – у тебя как раз этот отстраненный, ледяной вид сегодня в голосе. Фемида. Богиня правосудия. С весами и мечом. С завязанными глазами. Какая ирония. Возможно, мне и правда стоило на время завязать глаза на свои чувства. Взять в руки символические весы и холодный меч. Перестать быть «аномалией» и стать образом. Сильным, неуязвимым, слепым к глупым надеждам. – Ладно, – выдохнула я. – Где и во сколько? Что брать? Студия оказалась просторным лофтом с высокими потолками. Воздух пах пылью, кофе и натуральным воском. Меня встретила суетливая продюсер, сразу отвела к гримерам. Вместо ритмичной музыки играло что-то мелодичное, с арфой. Я закрыла глаза, пока легкие кисти скользили по моему лицу. Они не скрывали мою усталость, а преображали ее. Тональник был почти прозрачным, лишь выравнивал тон. На скулы нанесли легкую теплую пудру, на губы – нежный розовый оттенок, близкий к натуральному. Глаза лишь слегка подчеркнули коричневой подводкой и тонким слоем туши, чтобы ресницы не терялись. Весь макияж дышал естественностью. Парикмахер не стал заковывать мои черные волосы в строгий пучок. Вместо этого он уложил их в мягкие, объемные волны, собрав часть прядей сзади в небрежный, но изящный узел с помощью тонкой золотой нити. Несколько локонов намеренно выпустили, чтобы они мягко обрамляли лицо. Потом был костюм. Мне принесли тогу из струящегося, молочно-белого шифона, такого легкого, что он казался дымкой. Его драпировали на мне с искусной небрежностью, перекинув один конец через плечо и закрепив под грудью тонким золотым шнуром. Ткань мягко ниспадала, подчеркивая плавность линий, а не скрывая их. Ноги оставили босыми, подчеркивая жертвенность образа. Атрибуты были стилизованы, но изящны: легкие, почти невесомые весы с чашами из матового перламутра и короткий церемониальный меч с позолоченной рукоятью, обвитой лавровой ветвью. Они не давили тяжестью, а лежали в руках как часть образа. – Прекрасно, – услышала я довольный голос стилиста. – Афина, но без доспехов. Муза правосудия. Кротость и сила. Меня подвели к светлой циклораме, где уже играл мягкий, рассеянный свет, имитирующий средиземноморское утро. Фотограф, молодая девушка, добродушно мне улыбнулась. – Мария, рада познакомиться, – она пожала мне руку, когда я подошла. – У тебя крутой блог. Я слежу за ним уже пару лет. Я девушку тоже узнала – она скрывалась под псевдонимом «Альба», а ее работы взрывали соцсети эстетикой, которая балансировала между классической живописью и современной меланхолией. Мы с ней никогда не пересекались лично, но я следила за ее аккаунтом. Видеть ее вживую – худощавую девушку с короткой платиновой челкой и внимательными серыми глазами – было невероятно волнительно. – Так, у меня есть эскизы от заказчика. Посмотришь? – предложила Альба, оценив мой образ с ног до головы. Я с готовностью подошла к отрытому ноутбуку, изучая открытые изображения. В целом, ничего особенного там не было – довольно стандартные позы, нейтральные сцены. Пожалуй, я даже могла бы предложить сделать их интереснее, но идея испарилась, когда на следующем эскизе я вдруг увидела за спиной нарисованной Фемиды мужскую фигуру. – А это… – я ткнула пальцем в экран и обернулась к фотографу, которая о чем-то переговаривалась с помощницей, выставлявшей свет. – У нас что, парная фотосессия? – А ты не знала? – удивилась Альба. – Да. Только твой партнер будет позже, мы как раз пока отснимем сольные ракурсы. Я поджала губы. Ну, Эва! Удружила! – Это проблема? – поймав