Фредерик - Алиса Бастиан

— носить маски, прятаться за претенциозностью, поддаваться тщеславию и вечерами пытаться найти крупицы себя настоящего в пустой одинокой квартире. Какая глупость, как он мог надеяться на что-то другое?

Ты видела, что его мир рушился так же, как и твой.

Ты стала ему единственным другом. Распечатала его сердце и смахнула с него пыль, заставляя биться по-новому, наполнять его жизнью, пускать по венам пузырьки шипучего лимонада.

Ты обманула, унизила и предала его. Растоптала его свежеобретённое сердце и отравила опьяняющий лимонад болезненной горечью.

Боль разрывала его на части, ненависть пыталась склеить его заново. Он хотел, чтобы ты страдала. Вы оба. Но главное — ты.

И смотря на его лицо, изменённое отпечатком боли, ты подумала, что заслужила это.

В тот день вы с облегчением вычеркнули из вашего будущего смертную казнь, которую заменили нахождением в психиатрической лечебнице для особо опасных преступников. Теперь она может стать реальностью.

Станет.

Ты видела это на его лице. Эту уверенность. Эту непривычную ожесточённость. Он уже всё решил.

Документы оформляются.

Он убьёт его.

Действительно убьёт.

Ноги у тебя подкосились, ты рухнула на колени, больно ударившись об пол, но эта секундная боль тут же сменилась другой, ползущей по всему твоему телу, скручивающей твоё сердце, сжимающей тебе лёгкие, ломающей тебя изнутри.

— Нет, — сказала ты, — нет, нет, не надо… Не… — рыдания вырвались наружу, обрывая твою мольбу.

Фредерик усмехнулся. Он этого ждал. Ты стояла на коленях, по твоему лицу текли слёзы. Как предсказуемо. Наконец-то что-то искреннее, подумал он, смотря на чёрные потёки туши на твоём лице, на дрожащие губы, на твои руки, в отчаянии прижатые к груди. Но его это уже не трогало.

Та хрупкая нить, что появилась на Рождество и по чуть-чуть крепла с тех пор, была перерезана.

— Фредерик…

Его зелёные глаза обожгли тебя ледяным безразличием.

— Можете попрощаться, — сказал он.

— Прости меня, пожалуйста, прости… — ты сложила ладони, словно молилась, и в каком-то смысле так и было. — Я сделаю всё, что захочешь, прошу… Это я во всём виновата, не трогай его…

Твой преступник смотрел на всё это по-прежнему молча, но костяшки на его сжатых кулаках побелели.

Фредерик — доктор Ч. — фыркнул.

— Ты здесь не при чём. — Ложь. — Это всего лишь административное решение, которое давно нужно было принять. — Он повернулся, намереваясь уйти.

— Пожалуйста, пожалуйста, — умоляла ты, цепляясь за его брюки. — Пожалуйста…

Не дай ему уйти. Не дай. Ему. Уйти. Иначе всё будет кончено.

— Не надо, — холодно произнёс твоя любовь, и ты узнала этот редкий тон.

Тон убийцы.

— Ты что, ничего не п-п-понял? — затрясла ты головой. — Смертная…

— Неважно.

Что?

— Наш обиженный доктор Ч. не стоит этого. Встань.

Доктор Ч. усмехнулся и покачал головой. Вот это парочка.

— Приятного вечера, — сказал он, грубо отцепив твои руки от брючин, и ушёл, не оборачиваясь.

Нет.

Нет, нет, нет…

— Вставай, — донеслось до тебя.

Но ты не могла. Ты не могла встать. Не могла дышать. Задыхалась, как рыба, выброшенная на берег, знающая, что это её конец. Тебя снова резанули по вене. Ты снова сидела в луже собственной крови, только теперь к ней примешивалась кровь твоей любви. Он что-то говорил тебе, но не мог достучаться сквозь плотный тёмный туман овладевшего тобой ужаса. Ты обхватила себя руками, наклонилась, чувствуя, как рассыпается реальность.

Я доверяю только тебе.

Тебя прижало ещё ближе к полу, ты уткнулась лбом в его холодную поверхность, в висках бешено стучало. Кровь была повсюду, и ты уже не понимала, настоящая она или нет. Ты больше не могла контролировать свой разум.

Я люблю тебя.

— …ты слышишь меня? — разобрала ты наконец слова.

— Заткнись, — прошептала ты. — Заткнись, заткнись.

— Что?

— Это моя вина. Это всё моя вина. Всё.

То, что твой любимый оказался в психушке. То, что ты уничтожила Фредерика. То, что он теперь уничтожит вас обоих.

Монстр — это я.

Ты думала, если он умрёт, то ты тоже. Но сейчас ты понимала, что так легко не отделаешься.

Ты сойдёшь с ума и останешься здесь навечно.

71

Конечно, всё не могло быть так хорошо. Только не для него. С ним никогда не случаются хорошие вещи, пора бы это понять.

Он открыл письмо. Во вложениях было два файла: текст самих переписок с пометками, помогающими расшифровать послание, и отдельная выжимка зашифрованного. Кто-то сильно ударил его, ломая позвоночник, заставляя его осесть в кресло. Схватил его за горло. Вырвал его сердце, обрывая сосуды. Вспорол его душу.

Кто-то. Ты.

Фредерик три раза прочитал слова, которые вы с психопатом спрятали от него у него перед носом, а потом швырнул ноутбук в стену. Попал в шкаф с застеклёнными дверцами — звенящие осколки посыпались на пол, вдобавок к тем, что остались от его жизни.

Он был психиатром. Отчасти психологом. Специалистом по душевным состояниям, разбирающимся в этих тонкостях, умеющим ими манипулировать. И он позволил ослепить себя, выставить себя идиотом. Какой позор. Какое унижение.

Он не мог держать себя в руках.

Фредерик поехал к тебе, не представляя, что делать дальше. Какая-то безумная часть его души молилась, чтобы всё это было ошибкой. Когда он увидел, что ты распродала мебель, оставив вещи своего любовника, он понял, что никакой ошибки нет.

Ты разрушила его жизнь.

Его веру в жизнь.

Единственный человек, которому он доверился. Который видел его настоящего. Которому он открыл сердце. Клоунада для идиота.

Больше никогда.

Фредерик не сразу посмотрел ту видеозапись рождественского визита к преступнику. Сначала не хотел портить себе настроение, а потом, после того, что произошло между вами на Рождество, после той ночи, и вовсе передумал это делать.

Но потом всё-таки посмотрел.

Он спрашивал тебя о том, почему ты не сказала про квартиру, но ты так испугалась, узнав, что он слышал ваш разговор, — почему?

Почему ты так занервничала?

Всё по плану? Думаю, да.

Он игнорировал эти слова, не желая знать, что они значат. Какой глупый самообман. Но после твоей реакции понял, что должен узнать. Один из бывших одноклассников Фредерика стал программистом, ещё он увлекался криптографией и квестами. К нему Фредерик и рискнул обратиться. Для этого он создал новый почтовый аккаунт — он не знал, что у тебя есть доступ, просто хотел, чтобы такое дело, особенно, если вскроется что-то нехорошее, не было связано с его рабочей или личной почтой. Одноклассник согласился помочь, Фредерик скрепя сердце отправил ему ваши письма и ждал результата.

Ждал и очень боялся.

Как оказалось, не зря.

Фредерик пил виски и первый раз в жизни практически не пьянел.