Фредерик - Алиса Бастиан

ему проблемы. Ты поспрашивала санитара Х., но тот ничего не знал. Больше спросить было некого. Как убедить доктора Ч. не совершать то, что ты боялась даже представить? Как вернуть Фредерика?

Ты подумала дать ему то, что он хотел раньше. Просила своего преступника согласиться на все исследования, все тесты, все манипуляции, которые захочет доктор Ч., только чтобы остаться здесь. Он отказывался даже попробовать, и никакая угроза смертной казни не могла заставить его передумать. Его было не переубедить. Тебя это ужасно злило. Ты считала, что нужно испробовать всё возможное, каким бы унизительным и ужасным это ни казалось, но он упёрся.

— Лучше сдохну, — сказал он. — Но ни за что не позволю ему копаться в моей голове.

— Ты просто псих, — вырвалось у тебя от злости.

Он печально улыбнулся.

— Я не… не это имела в виду, — поспешно сказала ты.

— Ничего.

Правда?

Он заставил тебя есть в столовой, а не сидя напротив него. Заставил выходить за пределы его камеры преступника, палаты пациента, обители постояльца. Он видел, что ты угасаешь прямо на глазах. Ты согласилась и теперь несколько раз в день действительно сидела с санитаром Х. в столовой для персонала. Той, что стала для тебя как родной. Той, в которой ты с Фредериком когда-то ела омлет.

С доктором Ч.

С которым ты встретилась как раз по пути в столовую и который холодно кивнул тебе и сказал здравствуйте.

«Ты» исчезла, оставив ему такие привычные обеды в одиночестве.

Играть в шахматы ты категорически отказалась. Санитар Х. пытался развлекать тебя какими-то байками, но чаще всего ты просто его не слушала, молча ковыряясь в тарелке и почти ничего не съедая. Есть не хотелось. Ничего не хотелось. Ты чувствовала себя не в лечебнице, а в хосписе. Там, где все всё знают и просто живут небольшой оставшийся отрезок жизни в ожидании. А те, другие, у кого отрезок подлиннее и не замкнут в стенах хосписа, пытаются их от этого ожидании немного отвлечь.

Но все всё знают.

Это были вы трое — твой преступник, ты и санитар Х. Только приговорённой к смерти ты чувствовала себя больше, чем тот, кого действительно могли приговорить.

Ты чувствовала, что сдалась. Всё-таки сдалась. И тонешь. Единственным, кто мог бы протянуть тебе руку, был доктор Ч. Он столько раз это делал. Он пытался тебе помочь. Но ты оттолкнула его.

Вы опять сидели в столовой, и ты не стала брать суп даже для вида. Санитар Х. сказал твоему преступнику, что ты ничего не ешь, и это было единственным, что смогло ненадолго вытащить тебя из анабиоза, в который ты погружалась всё глубже. Это тебя взбесило. Ты высказала им обоим. Ты впервые огрызалась, они были удивлены. Если тебе не лезет кусок в горло, потому что ты разрушила три жизни, включая свою собственную, никто не заставит тебя есть. Даже твой преступник.

Ты взяла морс и цедила его маленькими глоточками, чтобы хоть чем-то себя занять. Доев свой суп, санитар посмотрел на тебя горящими глазами. Он хотел кое-что тебе рассказать.

— Слышали новость? — спросил он.

— Нет.

Ты давно уже не слышала никаких новостей. А те, которые хотела бы услышать, похоже, не стояли на повестке дня. Ни сегодняшнего, ни завтрашнего.

— О, все только это и обсуждают. Втихаря, конечно.

— Что «это»? — устало спросила ты.

— Какой-то сумасшедший напал на двух психиатров. Из разных больниц. Но оба, к счастью, выжили. — Санитар Х. сказал «к счастью» таким тоном, что ясно слышалось противоположное.

Ты смотрела на его покосившийся бейдж, приколотый к карману медицинского блузона, не выказывая никаких эмоций. Тебе было абсолютно всё равно, кто там на кого напал. Твоя жизнь была практически закончена. До чужих тебе дела не было.

— И его не поймали, — добавил санитар.

— Понятно, — вздохнула ты, думая, что разговор закончился, но санитар Х. ещё не сказал тебе самое интересное.

— Полиция считает, что будет новое нападение.

— Угу.

Воротник блузона санитара немного засалился, его следовало бы постирать.

— И что бы вы думали? — санитар Х. добавил в голоса загадочности, надеясь тебя наконец заинтриговать.

А ему самому не мешало бы подстричься.

— Наш дорогой доктор Ч. согласился сыграть роль приманки.

Ты наконец сфокусировалась на его лице, посмотрела в его блёклые глаза.

Приманки?

Вспомнила глаза другие, зелёные, — тёплые, а потом такие равнодушные.

— Доктор Ч.? — переспросила ты.

— Ну да, — санитар обрадовался, что ты всё-таки уловила суть. — Это просто новость дня. Мы решили, что он рассчитывает как минимум на медаль за храбрость. Или за геройство. Второе вероятнее.

Приманки.

Он что, не понимает, как это опасно?

Что ты творишь, Фредерик?

— И ещё, конечно, попасть в СМИ, — добавил санитар.

Вы с ним подумали об одном.

Если доктору Ч. не удалось прославиться, изучив одного психопата, он сделает это, помогая поймать другого.

* * *

Конечно, вы оба были правы. Причина его дерзкого, смелого и глупого решения лежала на поверхности, её считал бы любой, кто хоть немного знал доктора Ч. Уникальный шанс проявить себя, получить жаждаемое внимание, посодействовать важному делу и почувствовать себя действительно значимым. Но…

Ты. Ты была настоящей причиной всего этого.

Чего только Фредерик ни наслушался на своей работе. Он беседовал с пациентами. Какое-то время проводил терапию с другими клиентами. Возможно, ему и самому не мешало бы иногда походить на терапию. Но это было так грустно — только заплатив кому-то деньги, Фредерик мог с кем-то поговорить, уверенный, что его выслушают и не высмеют. Сама мысль об этом была невыносима. Он был так рад, когда у него появилась ты.

Раньше.

Всё, чего он хотел, — делать тебя такой же счастливой, каким ты делала его. Он так ждал каждой встречи с тобой. Так надеялся, что вы будете видеться чаще.

Раньше.

Он помнил, как брал тебя за руку — маленькую, мягкую, подходящую к его собственной, словно вы создавались друг для друга.

Как ложась спать один, закрывал глаза и видел тебя.

Ты, делая то же, видела не его.

Ты же не бросишь меня здесь одного, в темноте?

Но именно это ты и сделала.

* * *

Любовь твоей жизни был рад этим новостям.

— Может, — сказал он, — кое-кому не повезёт, и перевод не состоится. Было бы неплохо, да?

Ты совсем не такая, как он.

— Да, — отозвалась ты.

Ложь.

Ты вовсе не хотела, чтобы Фредерику не повезло. Более того, у тебя было плохое предчувствие насчёт этой безумной затеи. Тебе нужно было с ним поговорить. И на этот раз не