Этот клинок наш - Шалини Абейсекара

— Если наш бог — Наадуир, то Дорконе, Скверный Владыка Гниения, Хвилиат, Скверный Манипулятор, и Фарагате, Скверная Провидица Сна, — главные подозреваемые. Особенно Фарагате уже целое тысячелетие ассоциируется с кошмарами. — Анек загнул пальцы. — Те немногие абзацы, что я нашел, описывают их как… — они поморщились, — крайне неприятных сущностей.

— Значит, нам придется разделиться. — Кассандана провела рукой в воздухе перед лицом, мысленно разделяя комнату надвое. — Мехерр, Анек, Сарай, Кадра и ты. — Она свирепо глянула на Ночео. — Отправляйтесь в Институт. Я останусь здесь с Харионом и соберу Катона и Телмара. Не считая бога, наш Призыватель тоже обладает огромной силой. Не помешает напичкать вашего стимулятора каждого мага в Академии.

Поднялась суета. Замкнутый в себе Ночео молча наблюдал за тем, как все засуетились вокруг него. Сарай испытывала к нему еще больше жалости, когда он ббрел следом за ними из Башню Фавран на дорогу, ведущую к Башенным Вратам. С этой жалостью смешивалась злость. Она никак не могла примирить одно с другим, не понимая, почему он заставил ее опуститься на колени, прекрасно зная, каково это — ползать в грязи. Возможно, безнадежность превращает человека в дикое существо, готовое сжечь весь мир ради крошечного осколка радости. Месть миру, который позволил причинить им боль.

Вы когда-нибудь чувствовали, что ваша жизнь бесплодна, Петитор Сарай? Вопрос Далвии всплыл в ее памяти. Что всё, что вы делаете, не имеет смысла, и даже крики о боли вызовут лишь насмешки?

Решив разыскать ее после всего, Сарай направилась к Вратам Башни Фавран. Город расстилался внизу: сотни очагов и жаровен мерцали в сумерках. Сердце поистине змеиного гнезда этой страны, о которой она все еще заботилась. Она не позволит разрушить его.

— Этого должно быть достаточно. — Поставив одну ногу на камень с видом на широкую панораму Эдессы, Мехерр закрыла глаза и сосредоточилась.

Портал прорезал воздух. За ним серые стены Института Ам Семни громоздились на краю обрыва посреди гор Друст в Комисе. Зданию, которому уже исполнилось несколько веков, был присущ мрачно-решительный вид, будто оно пережило тысячу войн и собиралось выстоять в еще стольких же. Немногие северные стражники, патрулировавшие циклопические стены по периметру, выглядели точно так же. Они опасно косились и поспешно ретировались под многозначительным взглядом Ночео.

Удивительно заброшенная грунтовая дорога вела к главным воротам. Анек всю дорогу благоразумно потратил на то, чтобы пялиться на Мехерр. Бриджер, казалось, была больше увлечена собственными ногами.

Однако за деревянными двустворчатыми дверями институт приобретал высокомерную роскошь. Это было меньше похоже на лечебницу и больше — на демонстрацию мощи Клана Ам Семни. На стенах висели гербы с изображением пустынного скакуна как дань их конным традициям, лестницы вились через три этажа, судя по оценке Сарай, а белая плитка — смелый выбор для больницы — сияла чистотой, хотя и слегка запылилась.

Анек присвистнул.

— Ты не шутил, говоря, что здесь роскошно.

Но при всей своей красоте больница казалась лишенной лекарей. Никто не встретил их в приемных. Лишь несколько слуг суетились вокруг, протирая перила и швабрами моя полы, но в целом здесь царила почти мертвая тишина. Странно.

— Сюда. — Бледный как никогда, Ночео повел их вверх по лестнице и дальше по коридору, постучав в дверь в самом конце. Когда никто не ответил, он нажал на ручку. — Я думал, она здесь. Эльсар знает, почему она в последнее время то пропадает, то появляется.

Вероятно, потому, что у нее больше совести, чем у тебя. То, что он с ней сотворил, было ужасно.

Кабинет Далвии оказался на удивление загроможденным: пузырьки, стекло и металлические инструменты громоздились стопками на разных поверхностях. К одному из столов был приколот засушенный препарированный жук с пустыми желтыми мешочками для яда. Анек с трепетом замер над ней.

— Вот оно. — Ночео извлек пузырек с желтоватой жидкостью и поразительно тонкую полую иглу рядом с ним. — Прижжешь мне кончик? — Он протянул ее Кадре, который молча поднял палец. Искра опалила металл.

Сердце Сарай сжалось от того, с какой сдержанной, но до боли знакомой привычкой они взаимодействовали. Какой же беспорядок.

— Втыкать нужно вот так. — Ночео вогнал один конец иглы через восковую пломбу пузырька, а затем закатал рукава.

Гнев и Разрушение. Быстрый вздох Анека отразил ее собственный страх при виде пятнистых дыр на руках Ночео. Казалось, кто-то тушил о его кожу сигары из листьев тления, а затем вонзал пальцы прямо в раны.

Ночео перевернул пузырек вверх дном и вогнал другой конец иглы в вену. Находившаяся внутри желтоватая жидкость утекла в его тело. Слабый румянец вернулся к его щекам.

— После этого сила дается легко, — тупо произнес он.

И вот какова цена. Она отвернулась. С помощью бешаза она могла разрывать сухожилия и капилляры, но этот наркотик заставлял бы ее убивать одним лишь прикосновением. Она стала бы столь же могущественной, как Кадра. Ее пальцы вцепились в локти, внезапно отказываясь вонзать иглу в собственное тело. Я бы никогда не захотела останавливаться.

Она заглянула в конец коридора, пока Ночео сгребал в сумку остальные пузырьки и иглы. Далвия оказалась гораздо искуснее, чем она могла ожидать, раз сумела создать нечто подобное. По крайней мере, пациенты Комиса были в надежных руках… Она внезапно замерла в замешательстве.

— Куда делись все заболевшие чумой? — Она высунула голову обратно в комнату.

Брови Ночео нахмурились.

— Я же говорил. Я не имел к этому никакого отношения.

— Но Далвия лечила пострадавших. — Сарай прошла по коридору, распахивая остальные двери по обе стороны. Они легко поддавались, открывая взору пустые топчаны, покрытые толстым слоем пыли. — Претор Итрас так и сказал. Многих привезли сюда как раз после того проклятого удара молнии. Я сама видела, как они уезжали. — Она дошла до конца коридора, чувствуя, как когтистый страх впивается в желудок.

— Где они?

— Я не знаю. — Ночео выглядел затравленно, когда все взгляды скрестились на нем. — Меня никогда не интересовало, чем она занималась.

— Что, если… — Она встретилась взглядом с провалами глаз Кадры, и по ее коже побежали мурашки. Его взгляд изменился, став резким и колющим. — Мы никогда не рассматривали ее как возможный вариант.

Его челюсти напряглись.

— Рассредоточьтесь и обыщите больницу. — Он пригвоздил Ночео взглядом острее ножа. — А ты идешь со мной.

Мехерр поспешно взяла на себя подвалы, в то время как Сарай и Анек прочесывали верхние этажи.

— Прошло уже больше месяца. — Они заправили за ухо вспотевшую красноватую прядь, пока бежали, без церемоний захлопывая двери. — Вдруг она исцелила