Свирепая одержимость - Мила Кейн

между его ног и пронесся мимо под оглушительный рев трибун. Впереди открылось свободное пространство. Их вратарь присел ниже, следя за каждым моим движением. С такими парнями я сталкивался каждый сезон: крупные, спокойные, их невозможно вывести из равновесия. Тем приятнее было их переигрывать. Я искал возможность для броска.

И увидел ее. Крошечный просвет над его блином.

Мой партнер мчался справа, требуя пас, но я оставил шайбу у себя. Последний защитник бросился ко мне, выставив клюшку. В последний момент я отвел шайбу назад, развернулся, обошел его и вышел прямо в центр перед воротами.

На одно невероятное мгновение арена стихла.

И тогда я бросил.

Шайба пулей влетела в верхний угол. Дзынь.

Звон перекладины тут же утонул в оглушительном реве трибун.

Зажегся красный фонарь, и болельщики «Геллионов» взревели.

Счет сравнялся, но на этом все не закончилось. «Рэйфы» тут же пошли в ответную атаку, однако Маркус больше не пропустил.

Наконец появился шанс. Их крайний потерял шайбу у центра площадки, и я чисто ее перехватил. Впереди остались только я и свободный лед.

Трибуны поднялись еще до того, как я пересек синюю линию. Я слышал, как они скандируют мое имя. А ее голос слышал громче всех.

Одно движение. Я переложил шайбу с форхенда на бэкхенд4. Вратарь сместился следом. Я ждал. И ждал.

А затем мягко отправил шайбу между его щитков.

Полсекунды никто не реагировал.

Потом сетка дрогнула. Счет на табло изменился, и прозвучала сирена.

Матч окончен.



В душ я попал позже остальных, потому что отец привел на игру нескольких местных инвесторов и теперь демонстрировал им своих сыновей, звезд хоккея. Кэл от встречи с ними уклонился, так что отдуваться пришлось мне. Я стоял и ждал, пока отец рассказывал о городе, команде и новых спонсорских контрактах, которые братья Синклер привлекли в клуб.

С тех пор как в семье узнали о нем и Артуре, наши отношения изменились. Впервые в жизни отец не нашелся что сказать, когда я изложил ему, как все будет дальше. Никакой мести Марджори. Более того, отец согласился на весьма приличные алименты, не говоря уже о полной сумме, которая полагалась ей в случае нарушения им пункта о супружеской верности. Я также объяснил ему, что в ближайшее время мы не собираемся менять ни университет, ни город.

Кэлу здесь нравилось, и именно в этом году у него был шанс попасть на драфт. Офис в центре был удобен Селене для получения опыта работы, а я мог трахать ее на копировальном аппарате во время перерывов, так что недостатков у этого варианта, по сути, не было. До школы Сиси можно было легко добраться на машине, а оплату ее обучения я взял на себя. Кроме того, я позаботился о том, чтобы для ее будущих нужд был создан трастовый фонд.

Теперь мы с отцом учились строить отношения по-новому. По-новому сосуществовать, работать вместе и оставаться семьей. Возможно, мне лишь казалось, но иногда я замечал на его лице улыбку, какой прежде никогда не видел. Груз долгих лет лжи и отрицания самого себя постепенно спадал с его плеч.

И все благодаря моей маленькой дикарке, которую я любил больше всех на свете.

Я разделся. Остальные игроки постепенно покидали раздевалку.

— Не задерживайся, вечеринка уже началась, — бросил Маркус, направляясь к выходу.

Следом пошел Кэл.

— Ты ведь понимаешь, что это означает: он уже записал тебя на какую-нибудь игру?

Я лишь покачал головой.

— Лучше меня, чем тебя, верно?

Кэл ухмыльнулся и ушел. Сегодня он сыграл великолепно. Теперь действительно настала его очередь попасть на драфт. Оставалось лишь надеяться, что в итоге он не окажется слишком далеко.

Размышляя о скаутах и драфте, я направился в душ. К этому моменту я остался один и был благодарен за тишину. Включил воду и встал под струи.

Я намылился и смыл с себя запах игры. Мышцы устали и ныли, но сауна и холодная ванна легко с этим справятся. Я уговорил Селену присоединиться ко мне. От одной мысли об этом член начал твердеть.

— Ай-ай-ай. Возбуждаешься в мужской раздевалке? — раздался чей-то голос.

Я почти напрягся, но сразу узнал интонацию. Поэтому просто потянулся за мылом и повернулся к любимой.

Она стояла в дверях, уже в одном белье.

По спине прокатилась волна жара, и в следующую секунду я был твердым как камень.

Признаваться, что мне хватило одной мысли о том, как я затащу Селену с собой в сауну, чтобы возбудиться, я не собирался, поэтому лишь ухмыльнулся.

— Видимо, весь в отца.

Она закатила глаза. С тех пор как Селена узнала о тайной личной жизни моего отца и его многолетней любви, она стала относиться к нему терпимее.

— Жестоко.

— Ага, расскажи моей и своей матери, какой он несчастный и обиженный, — заметил я.

Селена медленно похлопала в ладоши.

— Какая впечатляющая поддержка.

— Иди сюда, — прорычал я, устав от того, что она стояла слишком далеко.

Когда она подошла достаточно близко, я притянул ее к себе, мгновенно намочив белье.

— Просто я знаю, каково это — жить с тайнами, которые разрушают тебя изнутри, — сказала Селена.

Я стер воду с ее ресниц. Она моргнула, глядя на меня.

— Все заслуживают второго шанса, по крайней мере, так говорят мои друзья. Даже я. — Она произнесла это так, словно изо всех сил пыталась изменить убеждение, которого придерживалась много лет.

В ее случае я знал, о каком именно убеждении шла речь: что она плохая и никогда не сможет стать кем-то другим.

— Особенно ты, — поправил я. — А насчет моего отца еще посмотрим.

Она кивнула.

— Да, посмотрим.

Я провел ладонями по ее бокам к пояснице, наслаждаясь тем, как идеально она прижималась ко мне. Дело было не в ее фигуре. Она могла стать стройнее или полнее, ее живот мог округлиться от нашего ребенка, и все равно она идеально подходила бы мне. Мое тело подстроилось бы, сердце вместило бы еще больше. Всему этому я научился благодаря ей.

— Только не спеши представлять нас всех на праздничной семейной открытке, — предупредил я, хотя по ее лицу уже было видно, что она что-то задумала.

Она улыбнулась.

— А почему нет? Твоя мама, моя мама с ее новым-старым бойфрендом, Сиси, Кэл, твой отец и Артур. Почему нет?

Я пригладил ее мокрые волосы и вздохнул.

—