Кайкейи - Вайшнави Патель

– Вероломной?

Каушалья уставилась на меня растерянно и даже немного недоверчиво.

– В качестве первого дара она потребовала, чтобы Рама был изгнан на десять лет. А в качестве второго – чтобы Бхарата стал царем вместо него.

Какой бы ни представляла реакцию Каушальи, я никак не ожидала запрокинувшейся в хохоте головы, стонов неудержимого веселья и смеха до слез.

– Это правда, – тихо сказал я.

Смех Каушальи оборвался, когда она вгляделась в мое лицо.

– Что?

Я лишь кивнула.

– Кайкейи! Нет! Почему?

– Прости, Каушалья.

Я протянула руку, но она попятилась так, что вжалась спиной в стену.

– Почему? – повторила она. – Ты так завидовала мне все это время? И теперь мстишь?

– Зависть тут ни при чем. – Мне удалось сохранить ровный голос, несмотря на острую боль. В глубине души, так глубоко, что мне трудно было признаться в этом даже самой себе, я надеялась, что Дашаратх и Каушалья еще могут примириться с этим. Воображала, что наши узы крепки и надежны, что они смогут противостоять божественной силе нашего сына. – Он не готов.

– Ты изменница, – провозгласил Дашаратх, поднимаясь на ноги. – Твои клятвы богам ничего не стоят. Они давно оставили тебя. Не могу поверить, что ты одурачила меня, что я так доверял тебе. Рама был прав. Я не должен был давать женщине столько власти.

– Что?.. – спросила Каушалья, но мы не обратили на нее внимания.

– Ты поклялся мне и богам, – произнесла я слегка дрожащим голосом. – Теперь скажи при Каушалье, пусть она будет свидетельницей. Исполнишь ли ты свои обещания, раджа Дашаратх?

Я вскинула голову и придала своему лицу такое надменное выражение, на какое только была способна. Если они хотят считать меня ревнивой, неверной, погрязшей в гордыне, я дам им то, чего они желают. Так нужно, чтобы довести дело до конца. В последний раз я потянула золотой шнур.

Наша связь, эта великолепная нить, которая привела нас из зала моего отца во дворец Айодхьи, с поля боя в зал совета, а затем к прогрессивному царству, – эта золотая нить, такая важная, такая драгоценная, – разорвалась надвое.

Дашаратх упал на колени, и удар отдался в моем теле. Казалось, если я выйду из Плоскости Связи, мир все равно останется серым. Золотые осколки осыпались на затянутый пеленой пол и исчезли, как последние обрывки сна.

Вместе с ними растаяла частичка моей души.

И Дашаратх – сломленный, усталый, сделавшийся вдруг намного старше своих лет, – прошептал:

– Исполню.

Глава 34

Мой муж упал.

«Это все ты» – было написано на лице Каушальи, когда она бросилась к нему и стала пытаться привести его в чувство. А может, это были просто мои мысли. Казалось, сердце у меня вот-вот разорвется от мучительной боли.

Дашаратх не очнулся.

Каушалья подхватила его под руки, пытаясь сдвинуть с места.

Наконец мои окаменевшие руки и ноги обрели способность двигаться, и я помогла ей уложить Дашаратха на огромное ложе. За этой работой мы молчали, и всякий раз, когда наши руки соприкасались, кто-то из нас отдергивал свою.

Наконец Каушалья нарушила молчание.

– Может, позвать целителя?

Я положила пальцы на шею мужа, под подбородок.

– Да. Но сердце бьется ровно.

Я отвернулась, чтобы не видеть выражения ее лица.

– Кайкейи, – сказала Каушалья. Я не двинулась. – Кайкейи, – повторила она и положила мне руку на плечо. Я отшатнулась, не в силах взглянуть ей в лицо.

– Скажу, что думаю. Я невероятно зла на тебя. Так зла, что готова дать тебе пощечину, вцепиться тебе в глаза.

– Знаю.

Я опустила голову, не в силах вынести ее разочарования. Она вздохнула.

– Ничего ты не знаешь, тупица ты безмозглая. Я в ярости, потому что ты ничего не сказала мне об этом. Ни словом не обмолвилась! Я хочу, чтобы Рама занял трон, и однажды он станет великим правителем. Но я согласна с тобой. Он не готов. Я ничего не могу с этим поделать, почти не могу открыть рот в его присутствии, но ты всегда была сильнее… и я тебе за это благодарна.

Я обернулась.

– Что?..

– Я доверяю тебе как никому другому во дворце, а вот ты мне, как видно, нет.

– Ты сказала, что я тебе завидую, – пролепетала я не в силах поверить, что Каушалья говорит искренне.

Заставила себя снова войти в Плоскость Связи, хотя сердце противилось этому после того, что только что произошло с Дашаратхом. Впервые за почти десять лет мне пришлось мысленно произнести мантру, потому что без этого Плоскость не появлялась.

В потускневшем мире я не увидела никаких признаков обмана, и голубые узы на шее Каушальи были совсем тонкими.

– Я не знала, что и думать. Мне было больно, вот и вырвалось, – сказала она. – Это можно понять, наверное. Я мать Рамы. Думаешь, я не знаю, как он рисуется перед другими мужчинами, когда хочет произвести на них впечатление? Как он одержим войной и готов пожертвовать ради нее чем угодно? Царь должен быть рассудительным, уверенным в себе. Но Бхарата тоже не таков. Что же мне было думать? Это выглядело так, как будто ты печешься не о благополучии царства, а о том, чтобы передать власть своему кровному сыну. – Она слегка улыбнулась. – Но, сколько я тебя знаю, ты только и делала, что помогала другим. Ты спасла жизнь Дашаратху меньше чем через год после вашей свадьбы. А значит, разум говорит, что у тебя должна быть причина сделать Бхарату раджой.

Я обхватила голову руками.

– Много лет назад Дашаратх дал клятву моему отцу. Сказал, что мой сын станет наследником трона. Мой брат узнал о предстоящей коронации Рамы и пригрозил начать войну с Косалой, если Бхарата не получит корону. Но когда я попыталась рассказать об этом Дашаратху, он… почти не слушал.

Каушалья задумалась, широко раскрыв глаза. Через мгновение она обняла меня и ласково прижала к себе, так что мой лоб уперся в ее плечо. Только тут я поняла, что снова плачу.

– Тихо, тихо. Ты должна быть сильной. Хочешь, я все скажу за тебя?

Прежде чем я успела ответить, Дашаратх зашевелился.

– Кайкейи? Каушалья? Что случилось? – Он приподнялся. – Почему я в постели?

При виде Дашаратха я ощутила в груди пульсирующую пустоту на месте нашей связи.

– Нет. – Я отстранилась, вытерла лицо досуха и расправила плечи. – Нет, кто-то должен быть с ним.

Каушалья кивнула.

– Я ужасно зла на