Кайкейи - Вайшнави Патель

Я смотрела брату в глаза, всеми силами желая, чтобы он понял.

– Мне жаль, – повторил он, и, вероятно, так и было. – Но другого выхода нет. Даже если ты считаешь, что это неправильно, я знаю, что должен сделать.

– Выходит, так? Или Бхарата сядет на трон, или мы будем воевать?

– Да, – ответил Юдхаджит так твердо, что сомнений не осталось. – Так.

Глава 33

Обратно в Айодхью я ехала словно в оцепенении. Однажды проснулась ночью и повернулась, чтобы посмотреть на своего сына – лицо у него во сне было таким спокойным и открытым, что я едва не расплакалась. И уже открыла было рот, чтобы спросить его: «Хочешь ли ты стать раджой вместо своего брата?» – но опомнилась и только провела пальцами по его волосам. Лицо, и без того совсем детское, расплылось в сонной улыбке. На мгновение стена, которой я пыталась окружить свое сердце, опасно задрожала, но я отвернулась, и это чувство прошло.

Мы приехали в город всего за два дня до коронации, но меня это почти не волновало. Если мне удастся переубедить Дашаратха, меня возненавидят так, как ни одну женщину в этом царстве. И Бхарата тоже, а народ возненавидит его – за то, что занял трон. К тому же нужно было еще убедить Дашаратха. Я понимала: вполне может случиться так, что я разорву нашу связь, разрушу наши отношения и все равно не смогу посадить Бхарату на трон.

Но был один человек, который мог переубедить Дашаратха, тот, кто мог остановить эту катастрофу.

Я застала Раму в редкий момент: он находился в своих покоях. Там было чисто и пусто: ничего, кроме самой необходимой мебели. Едва увидев, сын бросился ко мне с объятиями.

– Мне так жаль, – сказал он. – Очень жаль твоего отца. Как Бхарата?

Его вопрос вселил в меня надежду.

– Расстроен, конечно. Но он не был близок с моим отцом, и его горе со временем утихнет.

– У тебя очень печальный вид, – сказал Рама. – Хочешь чего-нибудь? Воды? Путь ведь был долгий.

Я покачала головой.

– Рама, мне нужно поговорить с тобой кое о чем. О троне.

Я словно уронила искру в масло. Весь облик Рамы сразу изменился, стал жестким.

– Ты только что вернулась, похоронив отца, и сразу заводишь разговор об этом?

– Послушай меня, – сказала я, вкладывая в эти слова весь оставшийся во мне огонь. Рама помолчал, а затем кивнул, давая мне знак продолжать. – Давным-давно твой отец дал моему отцу клятву. О том, что сын, рожденный мной, станет царем.

Рама открыл было рот, но я продолжала:

– Я отказалась от этого обещания много лет назад. И была счастлива, что ты, мой сын, станешь раджой. Но не знала, что мой отец помнит об этом обещании и потребует сдержать его.

Голос у меня дрогнул, и Рама положил мне руку на плечо. Этот маленький жест согрел меня. Я накрыла его руку своей.

– Перед смертью отец заставил моего брата, раджу Кекайи, дать обет. Пообещать богам, что он добьется от твоего отца исполнения клятвы. Добьется, чтобы Бхарата стал царем. – Рука Рамы на моем плече напряглась, но он не убрал ее. Я посмотрела ему в глаза. – Если Дашаратх не выполнит свое обещание, Кекайя пойдет на нас войной. Рама, я бы предпочла, чтобы все было иначе. Но ты должен позволить Бхарате занять трон.

Рама опустил голову. Это была тяжелая просьба, я видела это по тому, как сжались у него челюсти. И стала представлять, что может случиться дальше. Мы вместе пойдем к Дашаратху. Тот, конечно, будет потрясен и встревожен, но примет все, если это будет исходить от Рамы. И тогда…

– Нет. – Взгляд Рамы встретился с моим, и в его глазах горел огонь. Рука упала с моего плеча. – Прости, ма, но я не могу этого сделать.

Внутри у меня все оборвалось. Хрупкая надежда, которую я возлагала на Раму, рухнула. Он даже думать об этом не хочет.

– Рама, речь идет о войне. Не с ракшасами или асурами, а с другими людьми. Невинными людьми, которые поклоняются тем же богам, что и мы.

Я ждала его ответа, слыша, как отдаются в ушах удары сердца.

– Это было бы неправильно, – сказал Рама после долгого раздумья. – Народ Косалы хочет, чтобы я стал царем. Я не могу подчиняться прихотям чужого царства. Мы не настолько слабы.

– Избегать войны – это не слабость, – сказала я, и голос у меня сорвался. Слезы навернулись на глаза, и я не стала их сдерживать. – Это самое большое проявление силы – избежать ненужного кровопролития.

– Ма, пожалуйста, не плачь, – мягко сказал Рама. Но не сделал никакой попытки утешить меня. Он даже отступил на шаг, словно стараясь отгородиться от моих чувств. – Я делаю это не для того, чтобы причинить тебе боль. Возможно, Айодхье будет полезно столкнуться сначала с другим царством. Чтобы увидеть свою силу. Ты должна понять: это божественный замысел. Ничто не может его нарушить.

– Что может быть божественнее, чем предотвратить смерти и разрушения? – спросила я с мольбой в голосе. Сложила руки перед собой и протянула их вперед, словно просительница. – Я вдыхала смрад поля боя, Рама. Видела, как умирают люди. Я отнимала жизни. Это убедило меня, что спасти их – лучшее, что можно сделать.

– Война приносит разрушения, но и славу. Ты же знаешь, – ответил Рама, слегка покачав головой. Он был спокоен, отстранен, будто все это его не трогало. Видеть это было больнее, чем стоять под обжигающим жаром пламени Бхандасуры. Я считала Раму незрелым, неподготовленным, но эта готовность поставить под удар все царство ради собственного возвышения была для меня внове. Это был провал – мой провал. И теперь из-за него оба царства, которые я люблю, вступят в войну.

Разрушения, которые могут принести друг другу два больших государства, огромны. Если бы Рама видел то, что я испытала на поле боя, видел, как его отец едва не погиб, возможно, он не был бы столь нетерпелив…

И тут меня осенило. В тот день, много лет назад, я спасла жизнь Дашаратху.

Взамен он пожаловал мне два дара.

Рама продолжал говорить о блеске воинской славы, пытался убедить меня. Но сейчас некогда было раздумывать о порочных честолюбивых мечтаниях моего сына. Я подняла руку, и поток слов прекратился.

– Прости, что заговорила об этом с тобой, – сказала я. – Вижу, тебя не переубедить. Прости.

Я вышла, не оглянувшись.