Кайкейи - Вайшнави Патель

Я огляделась по сторонам в надежде, что кто-нибудь из старших министров, тех, кто помнит времена, когда в Косале из года в год происходили стычки на границах, поддержит меня. Но никто больше ничего не сказал. Когда Дашаратх объявил голосование, на моей стороне оказалась только треть совета.

– Я рассмотрю оба предложения, – сказал Дашаратх.

Я не могла вспомнить, когда он в последний раз прямо противоречил воле Мантри Паришада. Сердце у меня упало.

Дождавшись окончания совета, я подошла к мужу.

– Кайкейи, я должен позволить Раме принимать решения, – сказал он, уже поняв, о чем я хотела поговорить.

– Но ты с ним согласен? – спросила я. – Ты всегда старался достичь мира. Стабильности. Зернохранилище будет полезно и для того, и для другого.

– Я вижу здравое зерно в обеих идеях, – сказал он. Голубой шнур в Плоскости Связи твердо лежал у него на плечах, вокруг шеи. – Поэтому в этом случае я поступлю по воле Рамы.

– И по воле Мантри Паришада, – напомнила я.

– Да, конечно.

– Ты правда хочешь готовить армию Косалы к войне?

– Рама рассказывал мне о своих путешествиях, об опасностях, с которыми столкнулся. – Лицо Дашаратха выражало искренность, но я могла только гадать, сколько в этом его настоящих чувств, а сколько того, что внушил ему Рама. – Если он считает, что это правильный путь, я ему доверяю.

Мне не удалось припомнить ни одного случая, когда Дашаратх в последний раз с такой легкостью отметал мой совет. Я так старалась завоевать его уважение, уважение Мантри Паришада, а теперь…

Кто-то должен был объяснить Раме, какой властью он обладает, чтобы он научился держать ее в узде. Нужно поговорить с ним прямо, а не мучиться в плену собственных чувств. Я подавила обиду и нагнала Раму в коридоре.

– Ты расстроилась? – сразу же спросил он. – Твоя идея была хороша, но без подготовки…

Я вскинула руку, останавливая поток слов.

– Ты понимаешь, отчего остальные члены Мантри Паришада так легко с тобой соглашаются? – спросила я.

Он нахмурился.

– Потому что мои идеи здравые, и они меня уважают.

– Возможно, и так, – согласилась я, вспомнив рассказы Ситы о том, как Рама влияет на других. – Но помимо этого – ты ведь пытаешься ими управлять, не так ли? С помощью какой-то своей природной силы?

Рама задумался, приложив палец к щеке – такой мальчишеский жест, что мне на миг захотелось отослать его в комнату.

– Я всегда умел видеть души людей, – сказал он наконец. – И, может, использовал это знание – а кто бы на моем месте удержался? Но это не значит, что я их к чему-то принуждаю.

– Не значит? – переспросила я. – Ты наделен могучей силой. Когда пытаешься влиять на кого-то, тебе не кажется, что это уже попытка подчинить людей своей воле?

– Я… я не знаю. – Рама повернулся лицом к гобелену, вышитому в темных, пасмурных тонах. Третье воплощение Вишну, Вараха, стоял посреди космического океана – его иссиня-черное тело было наполовину погружено в воду. На его бивнях держалась земля, сотканная из нежных оттенков изумруда и сапфира. Вараха спас Землю, после того как ее захватил асура, хотевший ее уничтожить. – Наверное… Я никогда не мог увидеть твою душу, и мне всегда было трудно в чем-то убедить тебя. То же самое можно сказать и о Сите.

Я обдумывала, что сказать дальше. Раскрыть Раме свою истинную природу? Это могло бы лучше дать ему понять, что он делает, но кто знает, что он подумает, если узнает такое обо мне. Не станет ли смотреть с подозрением?

Нет. Я его мать. Он любит меня так же, как и я его – можно сомневаться в чем угодно, но не в этом.

– Ты не можешь увидеть мою душу, потому что я отличаюсь от других. Я тоже могу видеть души некоторых людей. И когда смотрю на них, вижу твое влияние. Твою волю. Возможно, ты не осознаешь этого, но это так.

Рама сглотнул. Цвета гобелена поглощали свет, отбрасывая тени на его лицо. Он протянул руку и почти благоговейно тронул хвост кабана. Неужто он возомнил себя Вишну, спасающим землю?

– Мне неприятно сознавать, что я невольно делал такое, ма. Но ведь это не так уж плохо, правда? Такое влияние? Люди сами хотят повиноваться воле богов. Должно быть, это и есть мой дар – способность достучаться до людей.

Мне хотелось встряхнуть его.

– Ты заставляешь людей выполнять твои приказы! – сказала я. – Я единственная, кто говорит с тобой прямо, без влияния.

– Или, – медленно произнес Рама, снова повернувшись ко мне, – то, что защищает тебя от моего влияния, мешает тебе видеть хорошее в том, что я делаю.

В каком-то смысле он был прав, и меня это приводило в отчаяние. То, что я была отмечена богами и оставлена ими, сделало меня гораздо более настороженной по отношению к ним. А теперь мой собственный ребенок…

– Твой отец не сам захотел отречься от трона, – сказала я. – Ему еще рано уходить на покой. Он может править еще много лет, а ты заставляешь его от этого отказаться. Это тебя не тревожит? Наше царство сильно, оно процветает…

– Вот почему нужно сделать это сейчас, пока Косала не ослабла, пока власть асур не распространилась дальше. – Он вскинул руки в досаде. – Почему ты настолько не доверяешь мне? Я уважаю отца и всегда прислушиваюсь к его советам. С его благословения я делаю то, что лучше для царства.

– Откуда ты знаешь? – спросила я. – Откуда ты знаешь, что лучше для царства?

– Потому что я бог! – ответил он. И я снова увидела его огромную тень, услышала звон в его голосе.

Но это больше не пугало. Вместо этого меня охватила глубокая печаль. Он только и делал, что убеждал себя в своей праведности и, ослепленный этим, не видел истины.

– Ты еще так молод, – сказала я. – И привык добиваться своего. Но это еще не делает тебя правым. Не спеши занимать трон. Обещаю, он от тебя не уйдет.

В моем голосе звучала мольба, и я надеялась, что Рама ее услышит. Почти умоляла собственного сына.

Но Рама только покачал головой и зашагал прочь по коридору.

– Мне некогда впустую обсуждать с тобой одно и то же, ма. Я хочу, чтобы ты просто выслушала меня.

– А я хочу, чтобы ты выслушал меня, – тихо проговорила я. Но он не услышал. Он шагнул дверной проем и исчез за ним.

Хотя мы с Рамой все еще находились в состоянии напряженного перемирия: он пытался перетянуть меня на свою