Кайкейи - Вайшнави Патель

У конюшни нас встретил Дашаратх, с виду постаревший лет на пять-десять. Тут же морщины у него на лбу разгладились, и словно невидимый груз упал с плеч. И все равно страх камнем лежал у меня на сердце.

– Ты хорошо выглядишь, – сказала я, когда он помогал мне сойти с лошади. После этого он не отпустил меня, наоборот, притянул к себе и крепко обнял прямо на глазах Лакшманы, который слегка покраснел и отвернулся.

Я вошла в Плоскость Связи и внутренне окаменела. Наша связь с мужем, наш яркий золотой шнур утончился вдвое. Дурное предчувствие, и без того уже зудевшее под кожей, стало нарастать, так, что отяжелели руки и ноги. Мы пряли эту нить годами: и в тронном зале, и на поле боя, в дружбе и доверии. На этой связи так долго держалась вся моя жизнь в Айодхье! Она не должна была так легко растаять.

Что-то произошло, о чем я еще не знала. Это было единственное объяснение.

– Все хорошо? – спросила я, слегка отстраняясь от мужа, чтобы взглянуть на него, со страхом ожидая ответа.

– Я решил отречься от трона, – сказал он. – Я уже сообщил об этом Каушалье, Сумитре и двору.

Дашаратх говорил как пьяный, язык у него заплетался от счастья… или от чего-то еще.

– Рама будет царем? – спросил Лакшмана, и только тут до меня дошел смысл сказанного. В словах Дашаратха не было ничего от его шутливой манеры, иначе я подумала бы, что это розыгрыш.

– Да, – сказал Дашаратх, и я воскликнула:

– Отречься?

– Да, Кайкейи. Пока тебя не было, я понял, что трон уже не для меня. И Рама готов.

– Почему? – спросила я, не в силах промолчать. После того, что я узнала, после того, как увидела нашу связь, я понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. Мне стало дурно.

– Просто время пришло, – сказал Дашаратх. – Я это сердцем чувствую.

– Сердцем… – повторила я без выражения. – А ты с кем-нибудь советовался по этому поводу?

– С Рамой. Мы очень подробно обсуждали это. Он будет великим вождем, ты согласна?

Лакшмана сжал мою руку, и я удержалась от замечания, что Рама мог поддержать этот план в собственных интересах.

– Мы можем поговорить об этом позже, – сказала я наконец. – Путь был долгий, и Лакшмане наверняка хочется отдохнуть.

– Да, конечно. – Дашаратх повел нас к дворцу. – Я так счастлив, что принял это решение, поэтому и не мог сразу же не рассказать тебе.

– И я рада, что ты рассказал, – ответила я. – Тебе, должно быть, тоже не терпится узнать о нашем путешествии в Джанастхану.

Он моргнул, как будто только что вспомнил об этом.

– О да. Да. Надеюсь, путешествие было приятным?

– Приятным?.. – повторила я, и Дашаратх просиял.

– Замечательно! Я оставлю вас, чтобы вы умылись и отдохнули.

Едва он ушел, я бросилась бежать, и Лакшмана за мной по пятам.

– Зачем Рама так сделал? – спросил он. Я покачала головой.

– Не Рама. Это не Рама.

Мантхара сидела на краешке моей кровати и ждала.

– С приездом, рани. Долго же тебя не было.

– Как такое могло случиться? – спросила я без предисловий, скидывая с себя грязный костюм для верховой езды. Я говорила об отречении от престола, но из головы не шла мысль о моей связи с Дашаратхом. Я осталась без опоры, мой якорь ослабел и начал рассыпаться.

Мантхара поставила на пол в моей спальне кадку с водой, и я радостно опустилась в нее, с наслаждением смывая пыль и грязь нашего долгого пути. Обычно я не принимала ванну здесь, в своих покоях, но мне хотелось без помех поговорить с Мантхарой.

В Плоскости наша с ней связь сияла совсем как раньше, великолепная и прочная. От облегчения я едва не соскользнула под воду. Кажется, магические чары Рамы не коснулись ни Мантхары, ни Аши, которая пошла принести мне чай. Возможно, он догадывался, что на это тратить силы бесполезно: они слишком преданы мне. Или, может, природная подозрительность и упрямство Мантхары отпугнули его. Она всегда оставалась рядом, несмотря ни на что, и это было для меня незаслуженным подарком.

– Все случилось очень быстро, – сказала она. – Кажется, через две луны после твоего отъезда.

Я закрыла глаза мокрыми руками.

– Для чего ему понадобилось делать это сейчас? Зачем ему трон? Он ведь так молод, у него столько времени впереди.

– Это был умный шаг. – Мантхара взяла мыло с края кадки, опустилась на колени, несмотря на свои годы, и стала тереть мне спину. – Укрепить свою власть, пока тебя не было.

Стук в наружную дверь прервал наш разговор, и я жестом попросила Мантхару открыть, а сама поспешно ополоснулась и накинула халат.

– Сита! – громко воскликнула Мантхара.

Я вышла в главную комнату, зная, что Ситу не оскорбит мое одеяние.

– Сита, я рада тебя видеть. Прошу прощения за мой вид. Я как раз принимала ванну.

– Не нужно извиняться, это я пришла в неурочное время. – Выглядела она, если такое возможно, еще прекраснее, чем раньше: тонкое лицо светилось даже в полутемной комнате. Однако, когда она потянулась к гхагре, ее пальцы чуть заметно дрогнули. – Ты слышала новость?

– Да. Тебя можно поздравить. Скоро ты станешь рани.

Она отвернулась от меня и подошла к окну. После Джанастханы казалось непривычным снова видеть бумажные окна.

– Я не готова, – прошептала Сита.

Меня пронзила грусть, звучавшая в ее голосе.

– Сита, в чем дело?

Она медленно повернулась.

– Я всеми силами старалась быть похожей на тебя. Занимала твое место в Совете женщин, пока тебя не было, у меня были идеи, которые я приносила радже Дашаратху. Даже помогла одной служанке получить новый дом в городе. Я знаю, что Рама заботится о своем народе, и думала, что буду помогать ему, а он будет мной гордиться. Но его отношение ко мне нисколько не изменилось.

– Сита, я…

– И когда Рама взойдет на трон, он едва ли будет лучше ко мне относиться. Он уже сейчас не доверяет мне, так как же я буду исполнять обязанности рани? Как смогу исполнить свое предназначение?

Она наконец умолкла, и я воспользовалась этим.

– Сита, я уверена, Рама хорошо к тебе относится. – Я не могла себе представить, чтобы Рама не заботился о ком-то из членов своей семьи или своего города. – Но в сердечных делах…

– Я не прошу, чтобы ты заставила его полюбить меня, – перебила Сита. – Конечно, мне больно, что я испытываю к нему больше чувств, чем он ко мне. Но