Кайкейи - Вайшнави Патель

– Я вернулся в Ланку, чтобы еще что-нибудь узнать об этом асуре. Думал, что в огромной библиотеке Ланки что-нибудь непременно найдется. Но ничего не обнаружил.

– А библиотека Джанастханы, наверное, погибла во время пожара? – спросила я.

Равана поднял на меня удивленный взгляд.

– Нет, они хранят книги в подвалах, а само здание мы отстроили заново.

– Этот асура из их леса. Почему ты не…

– По глупости, – тут же сказал Равана, поднимаясь на ноги.

– По дикой глупости.

Впрочем, это как раз было простительно.

Я отправилась домой, чтобы взять с собой Лакшману: его память тут могла очень пригодиться. Оказалось, что у раджи Данды имелась обширная коллекция свитков, но не было порядка и системы.

На четвертый день поисков я нашла Лакшману, обычно очень трудолюбивого, крепко спящим сидя возле полки. Я встряхнула его несколько раз, но он не проснулся. И вот когда я уже начала опасаться, что с ним приключилась какая-то болезнь, глаза сына открылись.

– Я знаю, где он, ма.

– Что? – Я потянулась к его лбу, но он увернулся от моей руки и живо направился в самый дальний конец комнаты, пробираясь через лабиринт бумаг. Остановившись у подвесной полки, принялся перебирать свитки. Он рылся в этой беспорядочной куче с очень решительным видом, и я решила не мешать.

Наконец он протянул мне тонкий, довольно непримечательный на вид свиток. Мой взгляд сразу же остановился на рисунке где-то в середине.

Это был тот самый асура из леса.

– Как ты это нашел? – спросила я.

Лакшмана пожал плечами.

– Они мне во сне приснились – полка и свиток. Когда проснулся, я уже знал, где он.

Я оставила пока без внимания это странное заявление и принялась читать. Свиток был датирован более чем сотней лет назад и рассказывал об асуре по имени Бхандасура, порождении лесного пожара, который едва не спалил Джанастхану дотла.

С нарастающим ужасом я понимала, что эта история имеет удивительное сходство с тем, что происходит здесь и сейчас. Поначалу жители города отнеслись к рассказам женщин просто как к дурному сну. А я разве не так же отреагировала, когда женщина, ездившая сюда по торговым делам, рассказала мне свою историю? Тогдашний совет города выслушал заявления о том, что по лесу бродят странные существа, но больше ничего не предпринял.

Лишь когда начались пожары, люди обратили на это внимание. Женщины просыпались в своих постелях, покрытые мучительными ожогами, и рассказывали о демоне с головой быка и телом мужчины, который их похищал. Некоторые из них не выжили.

Насмерть перепуганные жители города молились богам. Но те не пришли на помощь. Они только сказали, что асура не так могущественен, как его более древние собратья, что смертный может сразить его – и что сделать это суждено копьеносцу.

Поэтому воины города вооружились копьями и пошли на асуру. Вернулись только пятеро.

Я не могла представить себе такого сокрушительного поражения: целая армия уничтожена одним чудовищем. Неужели такая же судьба ожидает Джанастхану? И Айодхью?

Разрушения продолжались годами, пока наконец один из святых Джанастханы не совершил несколько актов покаяния перед Сарасвати и не получил благословение. Он просил богиню уничтожить асуру, но та в своем бессмертном воплощении не могла убить его на земле. Вместо этого она заточила его в самых глубоких дебрях леса, куда долгие годы никто не осмеливался забредать, пока один мудрец не заблудился там и не наткнулся на Бхандасуру. Асура оставил его в живых в обмен на обещание записать его легенду.

– Если он был заточен в чаще, то как же вырвался на свободу? – спросил Лакшмана, глядя в свиток через мое плечо.

– Не знаю. И я не уверена, что это нам поможет. Если целая армия не может его победить, то что можем сделать мы? – Я снова развернула свиток, а затем в замешательстве покачала головой. – Мы должны показать это Раване. Ты можешь пойти и попросить гонца привести его?

Но когда Равана пришел, он прочитал свиток и медленно улыбнулся.

– Думаю, это очевидно, не так ли?

– Что именно?

– Почему он ненавидит женщин, проходящих через его лес.

– Из-за Сарасвати? – спросил Лакшмана.

– Нет, потому что боится своей смертности.

– А при чем тут торговцы? Любой копьеносец может убить его, – напомнила я.

На мгновение лицо Раваны стало озадаченным, но потом разгладилось.

– Не совсем. Ты незнакома с этим наречием.

В душе я поняла все еще до того, как он произнес эти слова.

– Здесь сказано не о копьеносце. Бхандасуру может убить только копьеносица.

Глава 29

Мы решили идти в лес в полдень, чтобы асуры не могли укрыться в темноте. Едва мы вышли за ворота, как я пожалела об этом. Солнце палило нещадно, пот стекал по спине. Мы замотали лица шарфами, чтобы демон не мог узнать нас, и сквозь ткань было трудно дышать.

Отчасти я была даже рада этим мелким неудобствам. Они отвлекали от пронизывающего до костей страха, наполнявшего меня с каждым шагом. Когда мы с Дашаратхом сражались против Самбарасуры, мне тоже было страшно, но между смертным и бессмертным врагом большая разница. Как мы могли так самонадеянно полагать, что добьемся успеха там, где потерпели неудачу целые армии? Я думала о своих сыновьях, о том, что с ними будет, если не вернусь из этой битвы. Особенно живо я представляла себе Лакшману – как он ждет в доме моей матери, запертый в городе, а пламя медленно настигает его…

– Рани Кайкейи, – проговорил Бхандасура, и я вскрикнула, когда его рука коснулась моей руки.

«Никогда не спускай глаз со своего врага».

Жар поднялся до плеча, и я почувствовала запах дыма от моего простого хлопкового одеяния.

– Рад видеть тебя снова.

Голос у него был громкий, веселый, как будто он приветствовал меня в залах дворца, а не угрожал мне на лесной дороге.

– Бхандасура, – ответила я, стараясь не терять самообладания.

Его красные глаза расширились, а когда он выдохнул, из бычьей морды повалил дым. Я постаралась выбросить из головы мысли о том, что этот асура любит делать с женщинами. Вместо этого крепко сжала посох, превозмогая жгучую боль в плече. Равана изготовил для меня хитрый посох со скрытым острием, и теперь я легким движением большого пальца нажала на защелку, высвобождая наконечник копья.

– Ну-ну, без этого, – сказал Бхандасура, и копье вдруг занялось пламенем.

Я вскрикнула от внезапной боли, и копье выпало из ослабевших пальцев. Рука у меня была вся красная, на ней