Кайкейи - Вайшнави Патель

было любопытно посмотреть на этот город. Я давно восхищался жителями этих мест, думал встретиться с царем и убедить его, что вместе мы сможем достичь величия. Но жители были запуганы, говорили о дурных предзнаменованиях и предвестниках, а раджа Данда не принимал никаких гостей.

На обратном пути я снова проезжал через этот город и надеялся, что в нем что-то изменилось. Но, когда я прибыл туда, обнаружил, что город в осаде. Огненные чудовища и рычащие волки наводили ужас на жителей. Командовал ими асура с головой быка и огненными лапами. Со мной были воины, еще не уставшие от многодневных боев, и они смогли прорубиться сквозь эти полчища. Они возводили стены, пока я встречался с городскими властями. Я чувствовал, что обязан помочь. Спросил, не нужна ли им моя защита.

– Но зачем асурам город?

Асуры всегда враждовали с богами. Их мало волновали человеческие поселения, земные дела.

Равана отвел взгляд.

– Тебе это не понравится… но он хочет идти на Айодхью. Думаю, для того чтобы бросить вызов Раме. По крайней мере, в этом я могу ему посочувствовать.

Он говорил мягко, примирительно, но это не смягчило обиду.

– Что ты имеешь против Рамы? – резко спросила я. – Ты все еще расстроен из-за сваямвары?

– Нет, ничего по…

Я вскочила, досадуя на эти мужские причуды.

– Тогда объясни, почему я не должна прямо сейчас забрать сына и уехать отсюда. Не думала я, что ты такой!

– Твой сын приехал с тобой? – переспросил Равана. – Который из них?

Я повернулась, чтобы уйти, не удостоив его ответом.

– Кайкейи, погоди! – крикнул он. – Сита – моя дочь.

Я замерла. Наверняка я просто ослышалась.

– Что?

– Сита. Она моя дочь. Я не знал этого, пока не увидел ее в тот день, на сваямваре. Если бы я знал… В тот миг, как узнал ее, я и уронил лук.

Я не могла вымолвить ни слова. Стояла и смотрела на него пустыми глазами, не в силах осмыслить то, что услышала.

– Пожалуйста, – сказал он. – Ты должна мне поверить.

– Твоя дочь умерла, – холодно сказала я. Казалось, мой голос звучит откуда-то издалека. Как он смеет так лгать мне? Может, он сошел с ума? Неужели потеря дочери, а потом жены довела его до этого? – Ты сам мне рассказывал.

Он уронил голову.

– Я так думал, клянусь. Но потом увидел ее, и не узнать ее было невозможно. Она родилась с серебряными волосами и родимым пятном в виде цветка.

Постепенно я стала приходить в себя. Чувствовала, что сердце начинает биться как обычно.

– Ты не мог увидеть это с такого расстояния, – возразила я.

– Ты же знаешь, что я не совсем человек. Это и благословение, и проклятие.

Его искренность побуждала поверить ему… но нет. Это наверняка ложь.

– Ты сказал, что твоя дочь умерла, – повторила я.

Равана отвернулся к окну. Причудливые тени падали на его лицо.

– Мы взяли ее в сад, потому что она любила розы. Я вынул ее из повозки, чтобы она могла получше все рассмотреть, и тут Мандодари окликнула меня, чтобы показать какого-то необычного вида птиц. Сита еще не умела ни ходить, ни даже ползать, и я положил ее на землю. В тот же миг из земли донесся страшный треск, и она раскололась. Я бросился к Сите, но она уже провалилась под землю. Я хотел прыгнуть за ней, но Мандодари схватила меня и оттащила от пропасти. Как только я шагнул в сторону от разлома, он снова сошелся.

– Но ты… но… как такое могло случиться? – прошептала я.

– Мы решили, что это кара богов, – грустно сказал Равана. – Сначала верили, что, если как следует покаемся, они вернут ее нам. Но шли луны, потом годы, и мы поняли, что ее больше нет. Что бы мы ни делали, сколько бы паломничеств я ни совершал, боги больше никогда не будут благосклонны к нам.

Я вошла в Плоскость Связи, хотя и так было очевидно, что он искренне верит в эту историю, и наша связь не покажет никаких признаков обмана.

К тому же имелись и доказательства того, что Равана говорил правду. Ситу невозможно было не узнать, и, хуже того, я знала, что ее откопали из-под земли. Сита говорила, что они с отцом ревностно хранят этот секрет. Я не понимала, как Равана мог его раскрыть.

– Поклянись мне, что говоришь правду.

– Клянусь богом Шивой, Сита – моя дочь. Если я солгу, пусть он разрежет меня тысячью ножей и скормит диким зверям.

Я опустилась на диван и закрыла глаза, пытаясь привести мысли в порядок. На мгновение мне показалось, что мир зашатался.

– Почему ты решил рассказать мне об этом сейчас?

Равана вздохнул и провел рукой по лицу.

– Скажи, Рама приехал с тобой? – спросил он.

– Нет. Со мной поехал Лакшмана.

– Это хорошо, – проговорил Равана почти про себя.

– Я не скажу Лакшмане и никому другому о том, о чем мы здесь говорили.

Когда-то Равана сохранил мою тайну и предложил мне защиту. Теперь я должна была вернуть долг.

Он наклонился ко мне и сжал мою руку.

– Спасибо, Кайкейи. Я знал, что могу тебе доверять. Но есть кое-что, что я должен знать. Правда ли, что Рама плохо обращается с Ситой?

Он уже второй раз нападал на Раму.

Я постаралась не слишком сердиться.

– Конечно нет. Где ты такого наслушался?

– Надеюсь, ты не обидишься, если я скажу, что у меня есть несколько человек при дворе Айодхьи, которые присматривают за Ситой. Но я не могу полностью доверять их рассказам. В конце концов, они достаточно предвзято относятся к Айодхье, если согласились там шпионить.

– У них молодая семья, – сказала я с дипломатической улыбкой, хотя мысль о шпионах в моем дворце была неуютной. – И сами они молоды. Сита не всегда довольна своей жизнью, но дело тут не в плохом обращении, а в недопонимании. Они заботятся друг о друге и учатся быть мужем и женой. И он же ювраджа, не асура какой-нибудь. Если ты тревожишься за Ситу, имей в виду, что она мне доверяет и придет, если у нее возникнет настоящий повод для беспокойства. Я защищу ее, если понадобится, как защищаю всех женщин своего города.

Равана встал и зашагал по комнате.

– Твой сын не тот, кем кажется. Это я тоже увидел на сваямваре. Этот асура хочет дойти до Айодхьи, чтобы доказать свое превосходство. Я уверен, что причина в твоем сыне.

Это звучало дико, но… Боги воплощаются в этом мире, чтобы избавить его от зла, а боги