Кайкейи - Вайшнави Патель

– Надеюсь, ты не ждешь от меня поклона, дэви?

Печаль промелькнула на ее лице.

– Я слышала все твои молитвы, – сказала она. – И каждый раз надеялась ответить.

– Что толку в надеждах, – огрызнулась я. – Я была ребенком.

– Все так. Ты и без нас достигла величия. Представь, что ты могла бы сделать с нами.

– Уж лучше не надо.

Этот разговор жег меня, как тысячи песчинок соли, втертых в сотню кровоточащих ран. Конечно, теперь боги решили поговорить со мной, одобрить худшее из того, что я сделала.

– О, Кайкейи, – вздохнула Нидра и провела рукой по моей макушке. И, когда она это сделала, напряжение и усталость растаяли. Боль и отчаяние остались, но я стала спокойнее, – как корабль, который только что преодолел речные пороги и причалил к пристани, весь разбитый и потрепанный.

И тут до моего разума дошло.

– Я думала, что вы, боги, ничего не можете для меня сделать. Отмеченная богами, оставленная…

Нидра слабо улыбнулась.

– Наверное, так и есть, но я и раньше находила способы обойти правила. Твои сны были не совсем бесплодны. Я разбудила твоего сына, когда Бхандасура впервые напал на тебя. Послала ему сон, в котором он нашел свиток.

Лакшмана изумленно уставился на нее, но я только сказала:

– Я не хочу, чтобы ты влияла на меня. Мой разум только мой, и это все, что у меня осталось.

Произнося эти слова, я не могла не думать о том, что она уже сделала со мной.

– Твой разум остается твоим. Моя магия живет не в твоей Плоскости Связи. Она просто успокаивает твое тело, погружая его в сон или пробуждая. – Теперь она мало походила на богиню – словно приняла на себя мою усталость. Мой опыт общения с богами был, конечно, невелик, но я не ожидала, что Нидра покажется мне такой… смертной. – Но я пришла сюда не ради тебя.

– Конечно нет, – сказала я, но без обиды в голосе.

Нидра отвернулась.

– Лакшмана, ты человек добродетельный. Я была в твоих мыслях и знаю твою стойкость. Готов ли ты охранять Ситу каждый день в эти десять лет?

– Готов, – твердо сказал Лакшмана.

– Спать должны все, даже боги, – сказала Нидра. – Но, как богиня сна, я сделаю для тебя исключение.

– Спасибо, дэви.

– Не благодари раньше времени. За все нужно платить. Кто-то другой должен взять на себя бремя сна за тебя. Все эти десять лет он будет спать почти весь день и бодрствовать лишь несколько часов, вечером. Если ты найдешь человека, готового взять на себя эту ношу, я сделаю тебе такой подарок.

– Я готова, – тут же сказала Урмила. – Я возьму на себя это бремя, если благодаря этому Лакшмана сможет защитить мою сестру и остаться в живых.

– Нет, ты не можешь, – возразил Лакшмана с тихим отчаянием в голосе. Мне не нужно было входить на Плоскость Связи, чтобы понять, что между моим сыном и его женой живет глубокая привязанность. – Я не стану тебя о таком просить.

– Тебе и просить не нужно, – сказала Урмила. – Все уже решено. Я не такая твердая, как Сита, и не такая отважная, как рани Кайкейи. Мне нечего будет дать Айодхье, но это я могу сделать. А через десять лет я получу свою жизнь обратно. И тебя, и сестру. Это не смертный приговор.

До сих пор я не знала Урмилу по-настоящему, о чем теперь жалела. Было очевидно, что она необыкновенная девушка. Я бы в ее годы не решилась пойти на такую жертву.

– Хорошо, – провозгласила Нидра. – Решено. С первой ночи, когда Лакшмана не будет спать, и до тех пор, пока он не вернется в Айодхью или не лишится жизни, ты, Урмила, будешь платить за его неусыпное бодрствование. – Она повернулась ко мне. – Если тебе понадобятся силы, можешь молиться мне. Мы, второстепенные богини, можем сделать немногое, но обещаю, что отныне буду тебе отвечать. И, может, не только я.

Порыв ветра пронесся по закрытой комнате. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, богини уже не было.

Урмила с Лакшманой поднялись на ноги, потирая колени.

– Никогда раньше не слышала о богине сна, – сказала Урмила. Я посмотрела на нее.

– Могу держать пари на что угодно, что твоя сестра слышала о ней. Но это неважно.

– Очень важно, – ответила Урмила. – Она же только что благословила нас. Или прокляла.

– Все хорошо, – мягко сказал Лакшмана. Он подошел ко мне, коснулся ног, а затем обнял. – Прощай, ма. Не волнуйся. Я сделаю все, что в моих силах.

Каким-то образом я сумела собраться, чтобы ответить на его объятие.

– Я знаю, – сказала я. – Пожалуйста, береги себя.

И через мгновение они ушли. Я опустилась на кровать, и веки у меня вдруг стали тяжелыми, как железо. Я смотрела в удаляющуюся спину Лакшманы, пока глаза не закрылись.

Впервые за все время, сколько себя помню, после самого ужасного дня в моей жизни, сон пришел легко.

Я проснулась в полной ясности разума, едва солнечные лучи коснулись края горизонта. И вместе с этой ясностью пришло осознание: нужно еще раз поговорить с Рамой.

Мне не пришлось долго думать, где его искать. И верно: они с Шатругной стояли на тренировочном поле дворца и тихо разговаривали.

– Не ожидал увидеть тебя, ма, – сказал Рама, не оборачиваясь.

Шатругна же повернулся ко мне. Его обычно добродушное лицо пылало ненавистью.

– Что тебе здесь нужно? Как ты смеешь…

– Шатругна. Оставь нас, пожалуйста, – сказал Рама. Тот оглянулся на брата, а затем, не говоря ни слова, прошел мимо меня.

– Все это время я думал, что смогу убедить тебя, – тихо сказал Рама. – Думал, что ты на моей стороне. Но оказалось, что ты обманывала. Обманывала нас всех. Все остальные были правы насчет тебя, а я оказался глупцом.

– Нет, Рама. Я никогда не обманывала тебя. Я твоя мать и по-прежнему люблю тебя.

Он отвернулся.

– Не лги. Ты никогда не была мне другом. Да и как иначе, если ты отреклась от богов? Я должен был слушать, должен был забрать твою силу, когда у меня была возможность.

– Послушай, что ты говоришь, – сказала я. – Что с тобой случилось?

– Меня предала родная мать, – сказал он.

– Предала? Я люблю тебя. И давала тебе все, что могла. Когда ты плакал, я пела тебе. Подарила тебе луну. Играла с тобой, возила на свою родину. А ты отвернулся от меня. Ты отринул мои наставления и подверг меня опасности.

– Тогда почему ты отсылаешь меня? – Он отвел взгляд, густые пряди упали ему на глаза,