Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— Я не могу его бросить, — голос Рен был сталью, её поза — непреклонной. Она дёрнула подбородком в сторону Кейджа.

— Рен, нам нужно предупредить наше королевство, — в голосе Брина звучала тяжесть разума, но Рен лишь стиснула челюсти. Её народ. Её долг. Но Кейдж…

— А твои сёстры? — спросила она валькирианку, уже страшась ответа.

Фрея промолчала. Ей и не нужно было говорить.

Они лежали среди мёртвых.

— Отведи моего брата в безопасное место, — взмолилась Рен, её голубые глаза горели. — Ждите меня на окраине города. Я найду вас. — Она судорожно втянула воздух. — Но я должна вытащить Кейджа, иначе я себе этого никогда не прощу.

Волки подчинились её свисту, их громадные тела исчезли вместе с фигурами Брина и Фреи. А Рен? Рен повернулась обратно; её сапоги беззвучно ступали по скользкому от крови полу.

Кейдж добрался до Хейгана. Его клинок был занесён, тело — воплощённая сила возмездия, но прежде чем он успел нанести удар — его поймали. Подвешенный в движении, словно удерживаемый хваткой невидимых течений, застывший между яростью и освобождением.

Рен подкралась ближе, бесшумная, как снегопад, пользуясь тем, что ведьмы сгрудились вместе и их внимание теперь было приковано к Хейгану. Они думали, что победили.

Но Рен не уйдёт без Кейджа.

Её пульс участился, когда взгляд упал на ту, что поймала его в ловушку.

Вера.

Жало предательства резануло её, как слишком остро заточенный кинжал. Она всегда знала, что этот день настанет. И всё же это всё ещё причиняло боль.

Предупреждение сверкнуло в фиолетовых глазах Веры. Поворачивай назад. Уходи. Живи.

Хватка Рен на кинжале усилилась. Нет.

Звук, низкий и глубокий, пророкотал в воздухе, словно зверь, пробуждающийся ото сна.

Замок задрожал.

Затем пришло оно.

Рёв.

Столь огромный, столь ужасный, что сами стены затряслись; пыль и камень посыпались с древних фундаментов.

Рен ухватилась за трон, чтобы удержать равновесие; дыхание застряло между рёбрами.

Над ними что-то двигалось.

Великая, меняющаяся тень накрыла Большой зал; внезапная тишина стала густой, как миг перед бурей.

Затем…

Потолок разорвало на части.

Когти — длиннее мечей, острее стекла — пронзили камень как пергамент, срывая крышу так, словно она была не более чем хрупкой бумагой.

Голова показалась в проломе расколотого неба.

Голова Виверны.

Но это больше не было существо из плоти и крови.

Нет. Это было нечто более тёмное. Нечто, созданное из тени. Потустороннее присутствие, способное разорвать мир на части, сила, способная уничтожить всё, что угодно.

Дым вился вдоль её гладкой чёрной чешуи, скручиваясь и извиваясь, словно подхваченный невидимым ветром. Её зубы — высотой с человека — сверкали белизной, жестокий контраст с окружающей её тьмой.

А на звере…

Мэл.

Или то, что когда-то было Мэл Блэкберн.

Она больше не казалась существом из плоти и крови, но чем-то за пределами смертного, за пределами виверианского — чем-то призрачным, чем-то эфемерным.

Её фигура мерцала, как мираж, полусвет-полуночь, словно она существовала между мирами.

Рен никогда не знала такого страха.

Взгляд Мэл, пронзительный, безжалостный, сначала нашел Хейвен.

Затем Эша.

Большой зал, казалось, сжался под тяжестью её присутствия.

Она разомкнула губы, и когда она заговорила, голос был не её. Он был низким, гортанным, древним.

Это было обещание. Пророчество. Приказ.

— Бегите.

Слово ударной волной пронеслось по комнате, пронзив до самых костей тех, кто всё ещё дышал.

Мэл не стала ждать.

Она двинулась с грацией чего-то текучего, чего-то рождённого ночью и кошмаром. Соскользнув со спины Виверны, она приземлилась без усилий, с мечом в руке — клинком, сотканным из тени и дыма, оружием, не скованным смертной сталью.

Рен не стала задерживаться, чтобы посмотреть, что будет дальше.

Она действовала.

— Кейдж. — Её пальцы сомкнулись на его запястье, вытряхивая его из транса, который овладел им. Он повернулся к ней — тёмные глаза широко распахнуты, полны ужаса. — Нам нужно уходить.

Его взгляд метнулся обратно к Мэл, к сестре, которая стала чем-то нечестивым.

— Моя сестра…

Его голос сорвался.

Рен усилила хватку. У них не было на это времени.

— Мы ничего не можем сделать для неё сейчас, Кейдж.

Его тело оставалось напряжённым, лицо — полем битвы горя и гнева. Затем его взгляд упал — на Хейвен, лежащую забытой, скомканной на пропитанном кровью камне.

Очередной взрыв сотряс замок, заставив Рен споткнуться и упасть на грудь Кейджа. Ведьмы давали отпор. Если они не уйдут сейчас, они не уйдут вовсе.

Дрожащими пальцами Рен свистнула, и серебристо-белое пятно пронеслось сквозь обломки — её волк, рычащий, с оскаленными клыками, существо скорости и дикости.

Она забралась на его мощную спину, затем потянулась к Кейджу.

— Пожалуйста, ты не можешь остаться здесь. — Её рука дрожала, протянутая к нему, — спасательный круг.

Его глаза оставались на Мэл.

Плечи поникли. Как у человека, потерпевшего поражение.

Но Рен не даст ему упасть.

Ударило ещё одно заклинание, камень разлетелся, осыпаясь тяжёлыми кусками; замок стонал под тяжестью собственной гибели.

Наконец, Кейдж повернулся.

Его лицо — такое потерянное, такое сломленное.

Но когда его взгляд встретился с её, он взял её за руку. И Рен затащила его на спину волка, крепко прижимая к себе, словно не давая ему рассыпаться на части.

Они сбегут. Пока что.

Но это был не конец.

Нет.

Это было только начало.

Глава 51

Есть причина, по которой проклятие не было мгновенным, почему оно должно было сбыться только через сто лет. На самом деле никогда не имело значения, верил ли в него кто-нибудь или нет. Проклятие было сотворено в гневе, да. Но прежде всего оно было сотворено из любви. Из моей любви к Восьми Королевствам. У меня не было достаточно сил, чтобы продлить его дольше; ста лет должно было хватить. Проклятие было создано, чтобы удержать кое-что в заточении.

Табита Вистерия

Эш был связан; невидимая сила пригвоздила его к месту, его тело не подчинялось его воле. Он чувствовал её тяжесть, вдавливающуюся в кости, удушающую его без прикосновений, без цепей. Он был узником магии, дыхание застряло между яростью и отчаянием.

Затем — всё разлетелось вдребезги.

Никс обрушилась вниз, как призрак гнева; её когти разрывали камень и чары с одинаковой лёгкостью. Хватка Хейгана лопнула, как хрупкое стекло. Внезапное освобождение швырнуло Эша вперёд; агония пронзила бок, но он не дрогнул. У него не было на это времени. Его меч лежал брошенный там, куда его отшвырнули ведьмы, тускло поблескивая среди руин Большого зала. Он рванулся к нему; пальцы сомкнулись на рукояти, словно это было единственное, что удерживало