Стихийный сон - Кристина Юрьевна Юраш

Выбравшись из-под тяжести, я посмотрела на свою руку и поняла, что рука пока на месте. Кровь, много крови. Под животным растекалась огромная темная лужа. Кто это сделал? Сердце внезапно дрогнуло от страха. Кто? Никого здесь нет… Я попыталась вытереть лицо, но в правой руке мертвой хваткой был зажат окровавленный кинжал. Претензии по договору принимаются в письменном виде. Желательно, кровью….

Прокушенное плечо горело адским пламенем, но я терпела боль. Я сжала сережку и прохрипела, задыхаясь от боли и ужаса: «Нас предали!». Надеюсь, что сработает.

— Рыжик? — услышала я изумленный шепот, пока чувствовала сухость во рту и озноб.

— Слушай… — я сглотнула, понимая, что мне дурно. — Нас… предали… Не дове…

— Рыжик! Ты где? — прошептал Феникс, так, словно ничего не случилось.

— В городе… — прошептала я, мучительно сглатывая и опускаясь на землю. — Нас предали… Не верь им…

Я все еще лежала на спине, глядя в черное небо, судорожно ловя воздух. Внутри меня все горело, полыхало, сменяясь ознобом. На глаза наползал туман…

— Прощай… — прошептал мой срывающийся голос, чувствуя, как меня несет по невидимому течению. — Прощай…

— Рыжик! — услышала я сквозь ватное облако.

— Прощай… — едва слышно прошептала я. — Ты меня обманул… Я не… Не надо было…

Даже не знаю, что дальше говорить. Все мысли перепутались. Какая короткая и бесславная битва! У меня с уголка глаза стекла слеза. Я ведь не умею сражаться… Мне хотелось сказать что-то важное, но я не могла понять, что сейчас важно… Мне кажется, что я сказала все, что могла…

— Рыжик, где ты? — прошептал голос. — Не надо молчать… Я прошу тебя…

— Я нигде… — выдохнула я, улыбаясь черному небу и закрывая глаза. — Мне жаль… Что мы расстались… врагами…

Нет, я не хочу так умирать… Надо как-то себя пересилить… Я прикоснулась к плечу, чувствуя, что оно все в крови. И тут мне на горло набросилась жесткая удавка, которую я отчаянно пытаюсь снять, понимая, что меня волоком тащат по земле. В окровавленной руке был сжат кинжал. Если бы хватило сил поднять и замахнуться…

— Мы находить твоего детеныша! — заявил знакомый голос, пока я пыталась сориентировать. — Вы сражаться и отдавать корону нам! Мы не отдавать вам камни! Нам нужна весь! Мы так решить! Наш мир погибать из-за вас.

— Отлично, — усмехнулся Феникс. Рядом с ним лежало тело и дергалось в конвульсиях. Несчастную жертву Феникс немилосердно и хладнокровно добил мечом. — Я собирался с ним сразиться, чтобы получить корону. Но теперь мы с Рыжиком остались вдвоем. Мне нужно выйти с кем-то в круг, чтобы получить корону. И этим «кто-то» будет Рыжик. Поскольку нас в мире осталось двое, старые правила не действуют. Так что отпустите ее. Выбирайте, или отпускаете ее, или корона вам не достанется.

— Искать еще ядей! — скомандовал Нафик, нервничая. — Всех смотреть!

Черные тени метнулись в разные стороны.

— Потерпи, Рыжик, — услышала я шепот. — Потерпи, прошу тебя… Я договаривался с ними на то, что камни, которыми украсили корону люди — мои, а сама корона — их. Но они не соглашаются. Они хотят все… В короне три камня. Эти три камня…

Удавка сжималась на шее, рука не поднималась, тело знобило и выкручивало. Я уже не слышала, что мне говорят… Прошло минут десять, которые показались мне вечностью… Никого нет…

— Хорошо, мы отдавать детёныш! — заявил Нафик. Удавка на моей шее ослабла. — Если ты с нами сражаться, то вы сразу умирать! Оба! Корова наша! Камни тоже наша!

Меня взяли на руки. Через пару мгновений я почувствовала, как на плечо мне что-то льется. Рана затягивалась на глазах.

— Ты сможешь сделать шаг? — спросил Феникс, положив руку мне на грудь. — Все, все будет хорошо… Потерпи…

— Не знаю, — сглотнула я, глядя, как перед глазами все двоится. Озноб усиливался. Пальцы рук медленно холодели. Что-то со звоном упало. Я попыталась сжать рукоять кинжала, но поняла, что сжимаю пустоту.

— Один шаг, Рыжик. Один единственный шаг, — меня поставили на ноги. Громогласный голос, который давно сидит у меня в печенках, что-то произнес.

— … но правила могут быть нарушены… Так что, дамы и господа, это — особый случай! — голос в голове гудел, как колокол. Откуда он доносится? Я почему-то думала, что это человек озвучивает поединки, но кроме нас никого не должно было остаться. Мне показалось, что голос раздается из той самой черной колонны, стоящей в центре круга. — Это будет невероятный поединок! Невероятный! Последний невероятный поединок! Рабыня и дисквалифицированный хозяин сражаются за корону! Исключение из правил! А все потому, что их осталось только двое! И корона будет принадлежать одному из них! Да начнется бой!

— Догадайтесь, кому… — прокашлялась я. Не смотря на то, что рана затянулась, дурнота не ушла. Озноб усиливался. Кольцо огня плыло перед глазами, заставив тварей отшатнуться подальше. Они затаились в темноте. Немые, черные зрители, которые будут наблюдать за боем. Я сделала шаг, глядя, как пламя расступилось в последний раз.

— Здесь мы в безопасности, — прошептал Феникс, подхватывая меня. — Рыжик, потерпи немного, скоро все закончится… Для тебя точно… Для меня — не знаю…

— Ты мерзавец, подлец, негодяй! — прокашлялась я, чувствуя солоноватый привкус во рту. — нотариус, адрес…. Ты завещание на меня оформлять собирался?

— Знаю… Подлец, мерзавец и так далее… — меня придерживали, обнимая. — Я просто знаю, что предательство ты переживешь легче… Намного легче, чем мою смерть… Там… Ты представляешь себе вечную разлуку… И сны… Сны- воспоминания… Они будут приходить и к тебе, и ко мне… Как ты будешь с ними жить? Я не знаю, как буду с ними жить…

Я снова прокашлялась, зажимая ладонью рот. На руке были сгустки крови. Озноб усиливался, но я держалась.

— Я бы жила только ими, — прошептала я, глотая кровь и слезы. — Не привыкать…

— Рыжик, я не отдам им корону. Точнее, отдам, но не сразу… — прошептали мне, тревожно проверяя меня на целостность. — Давай… Ты знаешь, что делать… Давай, Рыжик, как в первый раз… Меня отпустили, оставив стоять… Мимо уха пролетела огненная вспышка. Из моих испачканных кровью рук пошла убогая струйка дымка, похожая на тлеющую сигарету. Все смешивалось. Мне казалось, что темнота того мира и этого смешивались… Я видела сквозь мрак, как загораются и гаснут окна… А в очертаниях темной квартиры, которую услужливо подсовывала память — полыхал огонь. Губы пересохли, во рту все слиплось от мучительного порыва кашля. Сил стоять уже не было, поэтому