Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

дернул Скарлетт за волосы, и она попыталась отвлечь его игрушкой. Но нет. Малыш был еще хуже Джеймсона: если во что-то вцепился, уже не отдаст. Что папа — что сын. Две упрямые горошины в одном стручке.

— Может быть, он найдется сегодня, — прошептала Скарлетт, взглянув на часы. Если судить по последним двум дням, информация будет не раньше чем через два-три часа. — Или завтра утром.

Пожалуйста, Боже, пусть Джеймсон найдется.

Неизвестность страшнее всего. Ей надо было знать наверняка. Надежда — обоюдоострый меч. Надежда давала ей силы дышать, но, возможно, только оттягивала неизбежное.

— И тогда Джеймсон сам отвезет вас с Уильямом на аэродром. — Констанс принялась перекладывать в чемодан стопки детской одежды. — Может, вам надо взять что-то конкретное, о чем я не знаю?

Скарлетт сделала глубокий вдох, вбирая в себя сладкий запах сына. Теперь вы с Уильямом и есть моя жизнь. Она услышала эти слова так отчетливо, словно Джеймсон стоял рядом с ней.

— Патефон.

Скарлетт стояла перед зеркалом в ванной. Ее глаза опухли и покраснели. Она изо всех сил старалась не плакать, но слезы лились сами, неподвластные ее воле.

Она прикоснулась к рукоятке бритвы Джеймсона. Ей казалось неправильным оставлять здесь бритвенные принадлежности мужа, но они понадобятся ему, когда он вернется. Скарлетт прошла по коридору и в последний раз заглянула в детскую. Сердце болезненно сжалось, стоило только представить Джеймсона в кресле-качалке с Уильямом на руках. Она осторожно закрыла дверь и поспешила в спальню.

На кровати лежала сумочка со всеми необходимыми документами. Если все пойдет по плану, уже меньше чем через сутки Скарлетт окажется в Соединенных Штатах Америки, как будто совсем в другом мире. А Джеймсон и Констанс останутся здесь. Пустота в сердце была почти невыносима, но Скарлетт сдержит свое обещание. Ради Уильяма.

Она присела на край кровати, взяла подушку Джеймсона и прижала ее к груди. На подушке еще сохранился его запах. Скарлетт глубоко вдохнула, вбирая в себя этот аромат, и бессчетные воспоминания нахлынули на нее, грозя утопить.

Его смех. Его глаза, когда он признался ей в любви. Его руки, обнимавшие ее во сне. Его руки на ее теле, когда они занимались любовью. Его улыбка. Звук ее имени у него на губах, когда он приглашал ее на танец.

Джеймсон оживил ее во всех смыслах и подарил самое главное в жизни — их сына.

Это было глупо и расточительно, но Скарлетт все равно сняла наволочку с его подушки и сложила аккуратным квадратом. Она уже убрала в чемодан две рубашки мужа, зная, что он не будет возражать.

— Я оставлю ему мою наволочку, — произнесла она вслух.

У нее не было слов, чтобы выразить муки, терзавшие ее сердце. Все должно быть иначе, совсем иначе.

— Вот ты где, — сказала Констанс с порога, держа Уильяма на бедре. — Нам пора.

— Дай им еще пять минут.

«Дай мне еще пять минут» — вот что она имела в виду.

Сегодня был последний день поисков Джеймсона. С завтрашнего дня у 71-й эскадрильи возобновятся боевые вылеты. Конечно, они будут следить за обстановкой, пролетая над тем районом, где упал Джеймсон, но у них будут другие задачи.

Джеймсона официально объявят пропавшим без вести.

— Нам надо ехать, — тихо проговорила Констанс. — Иначе мы опоздаем на аэродром.

Скарлетт окинула взглядом комод и платяной шкаф, в котором так и висела запасная форма Джеймсона.

— Однажды ты спросила, что́ я готова отдать, чтобы сохранить для себя наш первый дом в Киртон-Линдси.

— Я не знала… Я никогда не спросила бы, если бы знала, что все будет так, — прошептала Констанс, виновато глядя на сестру. — Я никогда не хотела, чтобы ты пережила такую боль.

— Я знаю. — Скарлетт провела рукой по сложенной наволочке. — Это уже третий дом, где мы с Джеймсоном жили с тех пор, как поженились. — Она невольно улыбнулась. — Уже на следующей неделе его эскадрилью переводят в Дебден. Нам все равно пришлось бы переезжать. Возможно, это такой знак судьбы. Следующий дом, где мы будем жить вместе, теперь в Колорадо.

Уильям что-то пролепетал, и Констанс пересадила его на другое бедро.

— И ты будешь ждать его там. За ваши вещи не беспокойся. Я попрошу Говарда и ребят подготовить все к переезду, и, когда Джеймсон вернется, все будет собрано.

В носу опять защипало, но Скарлетт сумела сдержать бесполезные слезы.

— Спасибо.

— Собрать вещи нетрудно, — отмахнулась Констанс.

— Нет. — Скарлетт заставила себя встать и положила наволочку в сумочку. — Спасибо, что ты сказала «когда», а не «если».

— Такая любовь, как у вас, так просто не умирает, — проговорила Констанс, передавая ей Уильяма. — Я отказываюсь верить, что все закончится вот так.

— Не закончится, — прошептала Скарлетт, глядя на сына, и опять повернулась к сестре. — Ты всегда была неисправимым романтиком.

— Кстати, о романтике. Я упаковала твои коробки с рукописями и пишущую машинку. Теперь дорожный сундук весит целую тонну, но он уже в автомобиле.

Совсем рано утром к ним заехал Говард и помог загрузить багаж.

— Спасибо.

Вчерашний вечер Скарлетт провела за пишущей машинкой, пока Констанс буквально не оттащила ее за уши, поскольку аппарат надо было упаковать. Впрочем, Скарлетт все равно не смогла бы заставить себя дописать их с Джеймсоном историю до конца. Она остановилась на их последнем дне вместе и не стала обрисовывать дальнейшие события. Отчасти потому, что категорически не принимала произошедшее. Отчасти потому, что не знала, чем все закончится. Вчера вечером она позволила боли утихнуть и на несколько часов погрузилась в счастливый мир, где Джеймсон все еще был рядом с ней.

Ей хотелось бы остаться там навсегда, в ее собственной маленькой вечности.

Прижав к себе Уильяма, она неловко открыла сумочку одной рукой и достала письмо, которое написала сегодня утром, как только проснулась.

— Не знаю, куда его положить, — прошептала она и показала сестре конверт с именем Джеймсона.

Констанс протянула руку, мягко отобрала у Скарлетт конверт и положила в карман.

— Я ему передам, когда он вернется, — пообещала она.

Они обе были в обычных платьях. Скарлетт уже давно не носила военную форму, а Констанс сегодня находилась в увольнительной и решила одеться в гражданское, раз уж выдался случай. Сейчас так легко было поверить, что они никогда и не надевали военную форму. Что войны не существовало вовсе. Но война продолжалась, и никакие нарядные платья этого не отменят.

Скарлетт поправила чепчик на голове Уильяма и одернула рукава его кофточки. Уже наступил июнь, но для малыша все равно было прохладно,