Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

В дверь позвонили. Я взяла конверт с чеком и пошла открывать, но на пороге стоял не курьер.

Я моргнула, не веря своим глазам. У меня в прямом смысле слова отвисла челюсть, и я захлопнула рот.

— Не пригласишь в дом? — спросил Дамиан, протянув мне цветы. — С седьмой годовщиной, милая.

Я на секунду задумалась, чего мне хочется больше: захлопнуть дверь у него перед носом или тихо позлорадствовать про себя, точно зная, зачем он приехал, — и выбрала второе. Я отступила в сторонку, давая ему пройти, а потом быстро закрыла дверь, потому что на улице было прохладно.

— Спасибо. Я и забыл, как здесь холодно, — сказал Дамиан, по-прежнему протягивая мне цветы, бледно-розовые розы, и выжидающе глядя на меня.

— Что тебе нужно?

Я положила конверт на столик у двери. Какую уловку он попытается применить, чтобы получить желаемое? Игра на чувстве вины? Подкуп? Эмоциональный шантаж?

— Я хотел поговорить о деле. — Дамиан нахмурился, наконец-то сообразив, что я не возьму у него цветы, и положил их на стол рядом с конвертом.

Я скрестила руки на груди.

— И ты не стал звонить по телефону, а прилетел в Колорадо?

— Меня что-то пробило на сентиментальность, — произнес он тем сладким голосом, который приберегал для извинений, и оглядел меня с головы до ног. — Ты хорошо выглядишь, Джорджия. Правда, хорошо… Ты стала мягче, если так можно сказать.

В гостиной пробили часы.

— Пальто не снимай. Ты уйдешь раньше, чем часы пробьют снова.

— Ты даешь мне пятнадцать минут? Неужели это все, что я заслужил после стольких лет вместе? — Дамиан склонил голову набок, игриво сверкнув ямочкой на щеке. Стало быть, эмоциональный шантаж.

— Если считать те два года, когда мы встречались, я уже отдала тебе восемь лет жизни. Так что пятнадцать минут — это еще очень щедро.

Пока я была с Ноем, я старалась избегать сравнений, но теперь, когда передо мной стоял Дамиан, не видеть разницы было уже невозможно. Ной выше ростом, шире в плечах, с крепкими мышцами. За годы активного скалолазания он привык полностью контролировать свое тело. У Дамиана такой привычки не было и в помине.

Да, он остался таким же холеным, но казался каким-то поблекшим, и то, что я раньше считала приятным и привлекательным, вдруг стало… скучным. Его голубые глаза не шли ни в какое сравнение с темно-карими глазами Ноя. Неужели меня действительно когда-то привлекал Дамиан? Или мне просто льстил его интерес?

— Мне нравится, что ты сделала с домом, — заметил Дамиан, обводя взглядом прихожую.

— Спасибо. — Я перекрасила стены в бело-серой гамме, постепенно превращая прабабушкин дом в свой собственный. Спальня была следующей и последней в списке. — Ты тратишь свои пятнадцать минут.

Он быстро взглянул на меня и прищурился. Вот оно.

— Я надеялся поговорить с тобой обо «Всем, что мы не завершили».

— Вот как?

— Я хочу сделать тебе предложение, и, прежде чем ты мне откажешь, хотя бы его выслушай. — Дамиан поднял руки, а потом вынул из внутреннего кармана пальто какой-то конверт. — По старой памяти.

— По старой памяти, — задумчиво повторила я. — О чем вспомним в первую очередь? Как ты переспал со своей ассистенткой? Или с гримершей? Или, может быть, как Пейдж от тебя забеременела, но ты не нашел в себе смелости мне об этом сказать, и я все узнала из шестнадцати миллиардов текстовых сообщений прямо на прабабушкиных похоронах? — Я склонила голову набок. — Нам и правда есть что вспомнить.

Вены на его шее вздулись, и ему даже хватило совести покраснеть.

— Это не лучшие воспоминания. Но у нас есть и хорошие. Я приехал не навредить, а помочь. У меня уже готов контракт, тебе надо только поставить подпись. Я знаю, что все деньги Скарлетт перешли в благотворительный фонд и тебе из-за всей этой благотворительности почти ничего не досталось. Кстати, если тебе нужно больше, я готов рассмотреть и другие ее книги. Мне больно видеть, как ты страдаешь.

— Очень великодушно с твоей стороны, — усмехнулась я. — Но обо мне можешь не беспокоиться. Дела у меня в галерее идут прекрасно. Я, знаешь ли, снова занимаюсь своей любимой скульптурой… ну, когда не увлечена всей этой благотворительностью.

Он насмешливо хмыкнул:

— Ты сейчас говоришь не всерьез.

— Еще как всерьез, — невозмутимо ответила я. — Мне никогда не нужны были деньги. Это ты у нас жадный. Дай-ка я угадаю: этот контракт, который ты так щедро предлагаешь, не только передает тебе право на экранизацию «Всего, что мы не завершили», но и подтверждает твои права на пять оставшихся книг, которые ты не можешь экранизировать, поскольку я уже не являюсь совладельцем «Элсворт продакшен»? — спросила я с милой улыбкой.

— Ты знаешь. — Лицо Дамиана вмиг помрачнело.

— Я всегда знала. Как ты думаешь, почему я ушла без боя? В тебе не было ничего для меня ценного.

— На суде это не прокатит. — Он явно пытался взять меня на испуг.

— Очень даже прокатит. Мои юристы всегда были лучше твоих. И те же юристы по просьбе прабабушки составляли контракт. Там записано черным по белому, что «Элсворт продакшен» владеет правами на экранизацию книг Скарлетт Стантон до тех пор, пока Джорджия Констанс Стантон остается совладелицей компании. Она не доверяла свои книги тебе, Дамиан. Она их доверила мне. Ты был слишком занят подсчетом будущей прибыли и даже не удосужился прочитать весь контракт.

Снаружи раздался гул подъезжающей к дому машины.

В его глазах вспыхнула паника.

— Джи-Джи, давай спокойно поговорим. Ты же знаешь, с каким уважением я относился к Скарлетт. Неужели ты думаешь, что она бы хотела нашего расставания? Ее бы убило известие, что ты со мной развелась. — Выражение его лица вновь изменилось.

Все ясно. Теперь давим на чувство вины.

— Она бы только порадовалась, что я с тобой развелась. Ты никогда ей не нравился, и нам с тобой стало не о чем говорить с той минуты, когда были оформлены документы о разводе. Но у меня есть к тебе один вопрос. — Я переступила с ноги на ногу, недовольная тем, что мне от него еще что-то нужно.

— Конечно, спрашивай. — Дамиан нервно сглотнул. — Ты же знаешь, что я еще не женат? — Он шагнул вперед, и меня обдало густым запахом его одеколона. Я поморщилась, словно понюхала прокисшее молоко, простоявшее в холодильнике несколько месяцев. — Все можно уладить. Для тебя — все что угодно.

Спасибо, не надо.

— В тот день, когда мы познакомились в кампусе… Ты знал,