Измена дракона. Ненужная жена требует развода - Юлий Люцифер

а ядро.

— Вы создавали формулы подавления брачных меток?

— Да.

Белый свет.

— Вы передали Грэху формулу для леди Эвелины?

— Да.

— Вы приказали Лиоре использовать кровь Дамиана Эштара?

— Я разрешил ей применить подготовленный путь.

Пепел вспыхнул серым.

Аврелия холодно сказала:

— Неполная правда.

Севар сжал губы.

— Да. Приказал.

Белый свет.

— Вы намеревались после удачного замещения применить подобные договоры в других домах?

Он молчал.

Пепельный замок на его рту раскалился.

— Да, — сказал он наконец.

Белый свет.

Зал взорвался.

Лорд Брант Хольвер встал:

— Это покушение не только на дом Эштаров. Это покушение на весь брачный закон северных родов.

Севар с презрением посмотрел на него.

— Закон, который можно разрушить женской слезой, давно заслужил молот.

Нина поднялась.

— Не слезой. Словом.

Он перевел взгляд на нее.

— Вы думаете, победили?

— Пока нет.

— Тогда слушайте правду до конца. Я бы сделал это снова.

Аврелия остановилась с пером в руке.

Сердце под полом дрогнуло.

Севар говорил уже не ради защиты. Ради того, чтобы оставить после себя яд.

— Вы сегодня радуетесь свободному согласию. Через год, когда первая обиженная жена унесет метку из слабого дома, когда первый род потеряет источник из-за брачной ссоры, когда первые деревни замерзнут, вы вспомните мои слова. Женщины хотят голоса, пока за него не надо платить чужими жизнями.

Нина вышла в круг.

— А мужчины вроде вас хотят молчания, потому что привыкли платить чужими жизнями за свою власть.

Сердце ударило.

Севар усмехнулся.

— Вы хороши. Жаль, что не моя дочь.

Лиора резко подняла голову.

Вот теперь в ее лице что-то оборвалось окончательно.

Нина смотрела на Севара без отвращения даже. Холодно.

— Нет, лорд Вейр. Мне повезло.

Аврелия закрыла протокол.

— Лорд Севар Вейр признается виновным в создании и применении формул подавления брачных меток, организации подмены брачного договора, использовании крови Роувенов и Эштаров для ложных связей, подготовке замещения законной хранительницы, ритуальном ударе по метке леди Эвелины, попытке воздействия на Огненное Сердце и покушении на брачный закон северных родов.

Приговор выносили не сразу.

Совет совещался при Сердце.

Дома спорили. Не о виновности — о мере. Одни требовали передачи Севара короне и лишения всех магических прав. Другие боялись полного падения Вейров: слишком много долгов, договоров, брачных связей. Третьи думали о себе — если начать проверять метки жен, чьи шкафы, прачечные и архивы заговорят следующими?

Нина сидела в стороне и понимала: это только начало.

Один развод открыл не только ее клетку.

Он показал коридор с дверями.

Аврелия подошла к ней во время перерыва.

— Держитесь?

— Мавина велела бы не спрашивать, а смотреть на цвет лица.

— Мавина уже идет.

— Предательница.

— Лекарь.

— Это хуже.

Аврелия села рядом. На несколько секунд они просто смотрели на зал.

— Вы сделали больше, чем требовалось для личного дела, — сказала дознаватель.

— Не говорите так. А то я почувствую усталость.

— Вы и так устали.

— Но пока делаю вид, что это политическая позиция.

Аврелия почти улыбнулась.

— Приговор Севару будет жестким. Но не смертным.

Нина повернулась.

— Почему?

— Он нужен живым. Его формулы надо раскрыть, отменить, проверить другие дома. Мертвый Севар станет удобным страшным именем. Живой Севар под королевским замком станет источником доказательств.

Нина кивнула.

— Практично.

— Вы на меня плохо влияете.

— Или хорошо.

— Это еще проверим.

Окончательный приговор Севару огласили через час.

Лишение пепельного голоса и всех магических прав.

Передача под королевский надзор.

Конфискация архивов дома Вейров, связанных с брачными формулами.

Временное отстранение дома Вейров от участия в брачных договорах северных родов.

Обязательная проверка всех брачных меток, где применялись лекарские или пепельные формулы Вейров.

Лишение Севара права главы дома.

Это последнее ударило сильнее всего.

Севар стоял неподвижно.

Только глаза его стали пустыми.

Лиора закрыла лицо руками.

Не от жалости к нему.

Возможно, впервые от понимания, что дом, ради которого она предавала, перестал быть тем, что могло ее оправдать.

Когда Севара увели, он остановился возле Нины.

Стражники напряглись.

Печать на его рту была снята для оглашения приговора, но Аврелия держала серебряный клинок наготове.

— Вы думаете, свободны? — тихо спросил он.

Нина посмотрела на него.

— Нет. Но теперь знаю, где замок.

Его лицо дернулось.

Стража увела его.

После этого в зале стало пустее, хотя людей не убавилось.

Словно главный яд вышел, оставив после себя усталость, боль и очень много работы.

Остался последний акт.

Развод.

Аврелия положила на центральный стол две пластины.

Первая — старая брачная клятва Дамиана Эштара и Эвелины Роувен-Эштар.

Вторая — новый временный договор хранительницы леди Эвелины Роувен с домом Эштаров.

Супружеская связь должна была быть разорвана первой.

Нина встала.

Дамиан вышел напротив.

Они стояли в круге, где еще недавно решали судьбу Сердца, Вейров и старых жен. Теперь речь шла только о них.

Только — смешное слово.

В нем было три года брака, ночь измены, смерть Эвелины, пробуждение Нины, кровь, пепел, боль, вина, признания, почти невозможная