Измена дракона. Ненужная жена требует развода - Юлий Люцифер

личные вещи прежних супруг Эштаров. Я должна была передать их еще три года назад.

Нина смотрела на связку.

— Должны были.

Октавия не опустила глаз.

— Да.

— Почему сейчас?

— Потому что вчера я впервые поняла: ключ, который держат без права, не делает тебя хозяйкой. Он делает тебя сторожем чужой тюрьмы.

Нина взяла ключи.

Они звякнули тяжело, некрасиво, по-настоящему.

— Что вы хотите взамен?

Октавия слабо усмехнулась.

— Раньше я бы захотела обещание, что вы не разрушите дом. Теперь понимаю: если дом можно разрушить ключами, значит, стены были хуже, чем я думала.

— Вы не ответили.

— Хочу права работать. Не править. Работать. В архивах, с Мавиной, с теми женщинами, чьи метки будут проверять. Я знаю, как звучат оправдания старых домов. Возможно, смогу распознавать их быстрее.

Нина смотрела на нее долго.

— Это не искупит.

— Знаю.

— Вас будут ненавидеть.

— Некоторые уже давно. Остальные привыкнут.

— Агна будет командовать вами.

Октавия впервые почти улыбнулась.

— Этого я боюсь больше Севара.

Из угла донеслось:

— Правильно боишься.

Агна вошла без приглашения, с чистыми полотенцами и видом человека, который считал все двери условностью.

— Ты, старая леди, сначала научишься отличать пепел сна от нормальной золы. А потом поговорим о работе.

Октавия повернулась.

— Я готова учиться.

Агна прищурилась.

— Посмотрим.

Кайрен тихо сказал:

— Сегодня рушится больше устоев, чем вчера.

После закрепления клятвы начались дела.

Самые обычные, самые тяжелые.

Надо было разместить королевскую охрану у восточной башни. Переписать слуг, имевших доступ к западному крылу. Опечатать комнаты Вейров. Назначить проверку лекарского склада. Перенести дневники хранительниц в новый архив. Отправить письма в дома Арвис, Сольмар и младшую ветвь Эштаров о женщинах, названных Лиорой. Составить список всех брачных договоров, где присутствовали пепельные формулы.

Нина хотела участвовать во всем.

Мавина запретила участвовать почти во всем.

Компромисс, предложенный Аврелией, был жесток и разумен: Нина утверждает главные решения сидя в северной гостиной, не бегает, не спускается к Сердцу без причины, не спорит с лекарем дольше трех фраз.

— Почему трех? — спросила Нина.

— На четвертой вы обычно побеждаете уставших людей, — ответила Аврелия.

— Несправедливо.

— Зато действенно.

К полудню северная гостиная стала уже не штабом Суда, а рабочей комнатой новой хозяйки хранительского крыла.

Тая принимала записки.

Нэрис приносил архивные книги.

Агна спорила с Октавией о том, какие комнаты надо открыть первыми.

Мавина составляла список женщин, чьи метки проверят врачебно и магически.

Ридан докладывал о стражниках.

Кайрен сам вызвался отвезти письмо лорду Бранту Хольверу и сделал это с такой серьезностью, что Нина заподозрила: вчерашний Суд повлиял на него глубже, чем он покажет.

Марк Роувен пришел после полудня.

Он выглядел плохо, но стоял ровно.

— Я уезжаю, — сказал он.

Нина отложила перо.

— Куда?

— В Роувенхолл. С людьми леди Морн. Нужно вскрыть архив, собрать все долговые бумаги Вейров, найти письма Эви, если что-то осталось. И… начать возвращать то, что можно.

— Земли?

— Честь. Земли потом.

Нина смотрела на него.

— Хорошее начало.

Марк грустно улыбнулся.

— Агна сказала, если я опять начну с денег, она приедет и постирает меня в щелоке.

— Она может.

— Я понял.

Он положил на стол маленький футляр.

— Это тебе. Не как искупление. Просто должно было быть у Эви.

Нина открыла.

Внутри лежала тонкая брошь Роувенов: серебряная ветвь над волной.

— Материнская?

— Да. Я думал… после свадьбы она не нужна. Теперь понимаю, что нужно было отдать раньше. Чтобы она помнила, что у нее есть род не только тогда, когда роду нужны ее жертвы.

Нина взяла брошь.

На миг чужая память вспыхнула: теплые руки женщины, запах речной мяты, маленькая Эвелина, смеющаяся у окна.

— Спасибо.

Марк кивнул.

— Можно спросить?

— Можно не ответить?

— Да.

— Тогда спрашивайте.

Он посмотрел на нее внимательно.

— Ты правда… слышала ее? Во время проверки?

Нина долго молчала.

— Да.

Марк закрыл глаза.

— Она…

— Она не просила прощать тебя.

Он вздрогнул.

— Я понимаю.

— Но и не просила уничтожать. Она хотела, чтобы ее смерть не отдали им.

Марк выдохнул так, будто эти слова были и милостью, и приговором.

— Я постараюсь.

— Постарайтесь не “потом”.

Он кивнул.

— Не потом.

Когда он ушел, Нина прикрепила брошь к платью.

Тая улыбнулась.

— Вам идет.

— Мне или Эвелине?

Девушка подумала.

— Вам обеим.

Нина не ответила.

Но не сняла.

Дамиан пришел ближе к вечеру.

Неожиданно не один, а с Риданом и мастером контуров. В руках нес черную шкатулку, запечатанную знаком Эштаров.

— Я принес то, что должно быть у временной хранительницы, — сказал он.

Нина кивнула на стол.

— Открывайте.

Он поставил шкатулку, но не открыл.

— Это должен сделать ваш ключ.

Ваш.

Не “наш”. Не “домовой”.

Нина приложила ключ хозяйки.

Шкатулка открылась.

Внутри лежал небольшой кристалл цвета темного золота.

— Что это?