Измена дракона. Ненужная жена требует развода - Юлий Люцифер

Ридан стал капитаном не только стражи Крайтхолла, но и хранительского крыла.

Он возражал против нового названия.

— Я стражник, не церемониальная вывеска.

Нина подписала приказ.

— Теперь стражник с расширенными полномочиями.

— Это хуже.

— Зато точнее.

Ридан прочитал, вздохнул и ушел переставлять посты так, будто всю жизнь мечтал именно об этом.

Мавина получила отдельную комнату рядом с архивом хранительниц.

На двери Нина велела написать: “Лекарское дознание меток”. Мавина прочитала, поморщилась и сказала:

— Звучит как место, где женщины будут бояться раздеваться до локтя.

— А как надо?

— “Комната, где не верят мужу на слово”.

Так и написали на внутренней табличке.

Аврелия, увидев при следующем визите, долго молчала. Потом сказала:

— Формально недопустимо.

— Снять?

— Не надо. Я не видела.

Дамиан вернулся с северных застав через два дня, как обещал.

Без торжества.

Привез отчеты о защитных контурах, письма от пограничных старост, список участков, где Сердце ослабло, и двух мастеров, которые теперь работали под началом Нины, а не напрямую через него. В первый вечер он пришел в северную гостиную с бумагами, остановился у двери и спросил:

— Можно?

Нина подняла глаза.

— Входите.

Он вошел, положил отчеты на стол и сел только после ее кивка.

Работа шла час.

Только работа.

Где трещина дает откат. Какие деревни нуждаются в усилении печатей. Сколько людей отправить к Красному фьорду. Какие склады открыть на случай слабого урожая, если Сердце зимой будет держать контуры хуже прежнего.

Когда все закончили, Дамиан встал.

— Спасибо, леди Роувен.

— За работу спасибо мастерам.

— За то, что остались на срок договора.

Нина закрыла папку.

— Я осталась не ради вас.

— Знаю.

— И не ради дома Эштаров как рода.

— Знаю.

— Ради людей, которые не должны мерзнуть из-за ваших ошибок.

Он кивнул.

— Поэтому и спасибо.

Она посмотрела на него внимательнее.

Он больше не пытался сделать свою благодарность мостом к прощению. Не прятал в ней надежду. Или прятал так глубоко, что не требовал от нее ответа.

Это было новое.

И оттого опасно спокойное.

— Вы изменили гравировку? — спросила она.

Дамиан снял кольцо главы и показал внутреннюю сторону.

“Дом отвечает, пока слышит”.

Нина прочитала.

— Хорошо.

— Мастер сказал, что старый след все равно виден.

— Пусть виден. Полезно помнить, что было раньше.

Он надел кольцо обратно.

— Я помню.

— Это начало.

— Да.

Такие разговоры стали их новым порядком.

Короткие. Точные. Без прикосновений. Без красивых просьб. Иногда болезненные, иногда почти мирные. Дамиан не просил о прошлом и не говорил о будущем. Он работал. Подписывал документы, открывал архивы, передавал полномочия, принимал удар по репутации, когда другие дома узнавали, как именно глава Эштаров нарушил клятву.

Однажды Нина услышала, как лорд Арвис сказал ему:

— Не думал, что дракон сам даст жене развод.

Дамиан ответил:

— Я слишком долго не давал ей ничего, что должен был. Развод был первым, что я не имел права удержать.

Арвис замолчал.

Нина ушла раньше, чем Дамиан мог заметить, что она слышала.

Не потому, что было неприятно.

Потому что было слишком не неприятно.

Через два месяца Огненное Сердце впервые ударило без боли.

Нина в этот день спустилась вниз одна — с Риданом у двери, как всегда, но без Дамиана, без мастеров, без Аврелии. Кристалл Сердца утром стал теплее обычного, и она решила проверить.

В нижнем зале стояла тишина.

Сердце горело ровно. Трещина еще была видна, но уже не как рана, а как шрам на живом теле. Золотая и серебристая линии временной клятвы держали края мягко. Пепельного дыма не осталось.

Нина подошла к своему кругу.

Эвелина Роувен.

Имя светилось спокойно.

— Мы справились? — спросила она тихо.

Сердце ударило.

Раз.

Мягко.

В памяти поднялся голос Эвелины — не словами даже, а теплым движением воздуха:

“Не все. Но главное — да”.

Нина закрыла глаза.

— Что мне делать дальше?

Ответа не было.

И это было правильно.

Эвелина отдала ей просьбу, но не должна была жить за нее. Смерть прежней хозяйки больше не была недописанной строкой. Теперь дальше начиналась жизнь Нины — в теле Эвелины, с именем Эвелины Роувен, но с правом выбирать самой, что это значит.

На третий месяц Совет северных родов утвердил временный свод.

Не полностью, с поправками, оговорками, неприятными уступками и длинными примечаниями, от которых Нэрис хотел грызть перо. Но главные строки остались.

Молчание не согласие.

Жена имеет право на независимое дознание.

Лекарские назначения, влияющие на метку, проверяются вторым лекарем.

Служанки и низшие свидетели допускаются к делам о состоянии жены.

Развод по вине главы рода не уничтожает автоматически право женщины на имя, имущество и защиту.

Хранительство может быть отделено от брака только по свободному договору.

Когда Аврелия привезла утвержденную копию, Агна сказала:

— Маловато.

Аврелия ответила:

— Для первого удара по стене — достаточно.

— Тогда бейте второй.

— Уже пишу.

В тот вечер в Крайтхолле впервые устроили ужин не для Совета, не для приема, не для демонстрации силы.

Просто ужин.

В малом северном зале.

За столом сидели