Невозможная хозяйка таверны «Драный кот» - Йона Корппи

— А твой путь не требует жертв? — парирует Сунь Укун. — Скажи ей, что станет с ребёнком в землях ётунов. Как древняя магия изменит её суть. Как она станет идеальным оружием в твоей вечной войне.

Мама переводит взгляд с одного бога на другого. Каждый предлагает защиту, но каждый хочет использовать ребёнка в своих целях.

— Время на исходе, — мурлычет Локи. — Поисковые заклинания её отца уже близко. Выбирай.

— Я выбираю путь, — её голос звучит твёрдо. — Который оставит моему ребёнку право самой выбирать свою судьбу. — Она делает шаг к Сунь Укуну, но смотрит на Локи. — Не потому, что верю его словам больше. А потому что его путь оставляет возможность для иного выбора. В землях ётунов выбора не будет совсем.

Что-то мелькает во взгляде Локи — уважение? Досада? Он склоняет голову:

— Как неожиданно… мудро, — его улыбка становится почти искренней. — Что ж, пусть будет так. Но знай, — бессмертный отступает в тени. — Свобода выбора — не всегда благо. Какова цена этой свободы?

Локи исчезает, но воздух всё ещё звенит от его силы. Сунь Укун больше не улыбается — его лицо становится серьёзным, древним.

— Ты понимаешь, что я предложу не просто защиту? — спрашивает он. — Что цена будет выше, чем просто следовать моему пути?

— Я понимаю, что каждый из вас ведёт свою игру, — она смотрит на Царя обезьян без страха. — И мой ребёнок — фигура в ней. Но твой путь хотя бы оставляет возможность ей однажды выйти из этой игры. И за эту возможность заплачу я, а не она. Ты возьмёшь плату с меня.

Сунь Укун смеётся — не той показной легкомысленностью, что раньше, а древним, звенящим смехом:

— Ты действительно достойна своего рода, — он внезапно оказывается рядом. — Но знай: то, что я задумал, изменит твоего ребёнка не меньше древней силы, что обитает на землях ётунов. Она станет ещё сильнее, чем ты можешь представить. И эта сила, — он делает паузу. — Многие захотят использовать её в своих целях.

— Разве не этого добивался Шэй? — горько спрашивает она.

— О нет, — Сунь Укун качает головой. — То, что задумал он, — лишь детская игра по сравнению с тем, что случится. Но не беспокойся — эта сила требует свободы, так что твоё условие будет выполнено.

…

Видение меняется. Северная ночь, маленькая хижина на границе леса. Слабость от потери магии, отданной Сунь Укуну для защитного заклинания, ещё отзывается дрожью в руках, но мама крепко прижимает меня к груди.

— Как любопытно, — голос раздался из темноты, словно он всегда был здесь, просто ждал подходящего момента.

Локи появляется не внезапно — он словно перетекает из одной тени в другую, как змей, меняющий обличье. Его рыжие волосы вспыхивают в темноте подобно углям костра.

— Обезьяна превзошёл сам себя, — продолжает он, скользя по комнате с грацией хищника. — Использовать саму суть аврорной магии как щит, — в его глазах мелькают искры зелёного пламени. — Заставить всех забыть о твоём ребёнке. Почти изящно.

— Почти? — её голос тих, но твёрд как сталь. Её руки крепче сжимаются вокруг меня. Даже без магии она готова защищать.

Локи проводит пальцем по стене, и узоры инея расцветают под его прикосновением, складываясь в древние руны.

— Видишь ли, — он улыбается так ласково, сочувственно, что становится не по себе. — Обезьяна не рассказал тебе всей правды. Щит защитит, да. От магов, от её отца, даже от богов, — бессмертный делает паузу, превращая свои слова в игру. — Почти всех богов.

* * *

Взгляд Локи скользит по небольшой комнате. Его явно забавляет двойственность обстановки: уютный дом, в котором каждая деталь — от расстановки мебели до расположения светильников — выдаёт военную выучку хозяйки. Удобный обзор из окон, продуманные пути отхода, и ни одной лишней вещи, способной помешать в случае опасности. Мама со мной на руках стоит в тактически выверенной позиции у окна — даже без магии она не теряет боевых рефлексов.

— Оставшихся можно пересчитать по пальцам, не так ли? — мама не двигается, но ещё крепче обнимает меня.

— Разве тебя это не настораживает? — усмехается Локи.

— Если ты хочешь сказать, что ты в их числе, то мог бы просто признаться, что защита не подействовала на тех, кого я призвала, — она смотрит на него без страха.

— Если бы всё было так просто, — Локи щёлкает пальцами, и в воздухе на мгновение проступают очертания золотых цепей. — Эта магия сильна. Она почти безупречна.

— Но у неё есть изъян?

— Дело не в самой защите, — бессмертный лениво опускается на край стола. — А в её создателе. Ты ведь понимаешь, он не просто прячет её. Он привязал её к точке силы. Это значит, что как только её магия пробудится, — он протягивает руку, и в воздухе складывается изображение древних символов, вращающихся в медленном ритме. — Она станет частью этого равновесия. Его равновесия.

— Защита может стать клеткой?

— Клетка, — Локи щурится, будто доволен её догадкой. — Слишком грубое слово. Скорее… якорь, — его голос становится мягче, почти ласковым. — Видишь ли, ты думаешь, что дала ей шанс выбрать, кем быть. Но правда в том, что у неё уже нет выбора.

— Сунь Укун так не поступил бы, — твёрдо отвечает мама.

— Разумеется, — Локи кивает, изображая полное согласие. — У него были лучшие намерения. — он наклоняет голову, и его голос становится чуть тише. — Но ты ведь знаешь, чем обычно вымощена дорога, ведущая прямиком в бездну?

Молчание между ними кажется слишком громким. Локи больше не улыбается.

— Аврор — не просто человек с уникальной магией. Каждый аврор меняет мир. И когда твоя дочь подрастёт… Как ты думаешь, что произойдёт, когда её сила достаточно окрепнет?

— Он привяжет её окончательно, — отвечает.

Локи молчит, но ей не нужно подтверждение. Мама смотрит на меня, и в её взгляде появляется тень.

— К чему ты ведёшь? — её голос звучит глухо.

Локи мгновение смотрит на неё без обычной насмешки, будто решая, стоит ли говорить.

— Скоро поднимется буря, — он небрежно меняет тему. —