Пара - Эли Хейзелвуд

— Они нашли общий язык, — объясняет Мизери. — Похоже, тебе придётся делить с ней опеку над Аной. Эй, мелкая заноза, может, пойдёшь скажешь Неле, где ты, пока она не переволновалась?

Ана щурится на неё.

— Ты просто хочешь, чтобы я ушла, да? Чтобы поговорить с Сереной о взрослых вещах?

— Вот видишь? — Мизери закатывает глаза. — Я же говорила Лоу, что ты слишком умна, чтобы попасться на такое.

— А о чём вы хотите поговорить?

— Я собираюсь надрать Серене задницу.

— Что это значит?

— Ну, у неё ведь пока только одна задница, поэтому я…

— Ана, — перебиваю я, — Может, поищешь ещё одного… э-э… лягушонка? Чтобы первому не было одиноко?

Ана прыскает от смеха и выскакивает из комнаты.

— Ух ты, — качаю я головой. — Она научилась произносить твоё имя.

— Это ужасно печально, — говорит Мизери с наигранной скорбью. — Каждый день я стараюсь замедлить её когнитивное развитие, чтобы она навсегда осталась ребёнком и вот как она мне отплачивает.

— Мои соболезнования.

— Не утруждайся, — она вздыхает. — Лучше скажи, как ты себя чувствуешь?

Если честно, не так уж плохо. Никакого запаха гари, почти ничего не болит, все кого я люблю, вроде бы пережили эту неделю.

— Если я скажу, что «всё нормально», ты начнёшь на меня орать?

— Я всё равно буду орать.

— Почему? — морщу лоб. — Ты бы поступила точно так же. Ты уже поступила. Вышла замуж за парня, которого даже не знала, чтобы искать меня на вражеской территории. Почему это не безответственно, а мой тщательно продуманный план-приманка безответственен?

— Думаешь, я из-за этого на тебя злюсь? — она отодвигает ноги от кровати, наклоняется вперёд и оскаливает клыки. Верный признак того, что она в бешенстве. — Девочка, да мне плевать.

— Тогда из-за чего…?

— Почему, чёрт возьми, я узнаю от Лоу, что такое течка?!

Я замираю. Она серьёзно это сейчас сказала?

— Ага. Я знаю. И собираюсь напоминать тебе об этом каждый день, до конца твоей жалкой жизни. Которой, кстати, ты собиралась пожертвовать, не потрудившись никому об этом сказать. Если бы не другие, я бы даже не узнала.

Чёрт.

Чёрт, чёрт, чёрт.

Всё плохо.

— В итоге ничего страшного не случилось, — начинаю я. — И о течке я бы всё рассказала, как только вернулась бы на юго-запад. Просто…

— Не верю.

— Но ты должна, ведь…

— Нет, Серена, теперь слушай меня. Помнишь, как ты скрыла, что ты оборотень? И как мы тогда решили, что ты должна была мне сказать? Похоже, ты ничему не научилась. Ты снова поступила по-эгоистичному. И знаешь что? Мне надоело. Мне чёртовски надоело, что ты всё время тащишь весь груз на себе, будто ты этот идиот с камнем.

— Сизиф?

— Нет, другой.

— Король Артур?

— Нет, мудак, который держит планету.

— Атлас!

— Вот именно! — она улыбается победно, как и я. Но тут же вспоминает, о чём речь, и её лицо снова темнеет.

— Серена, я не могу постоянно гадать, что ты опять скрываешь. Не могу вечно натыкаться на то, что ты пытаешься в одиночку справиться с огромными проблемами.

— Мизери, я просто… — я не имею права плакать, и потому изо всех сил стараюсь не расплакаться. — Я не хочу, чтобы ты волновалась…

— А я всё равно волнуюсь. Даже больше, потому что не знаю, обратишься ли ты ко мне, когда тебе будет плохо. Послушай, я видела, как ты пихала в лифчик домашку по математике. Видела тебя без бровей. Нам уже не нужно сохранять достоинство. Мы прошли вместе через худшее, через…

— А теперь у тебя всё хорошо, — вырывается у меня. — И я не хочу снова грузить тебя своими проблемами.

Вот что я действительно чувствую. По-настоящему. Только сейчас понимаю это и, глядя на Мизери, на мою прекрасную, любимую сестру, вижу боль в её глазах и готова выброситься с ближайшей скалы.

— Ты правда так думаешь? — шепчет она. — Думаешь, я… слишком счастлива без тебя? Что не хочу быть рядом, потому что…?

— Просто… — начинаю я, но слова выходят какие-то глупые, недотянутые. — У тебя теперь так много людей, которые тебя любят. Ты не одна. И я хочу, чтобы ты могла наслаждаться этим, не переживая из-за своей безработной, возможно, приговорённой к смерти подруги-гибрида-неудачницы, у которой странные брачные циклы и хронический нарциссизм, доставшийся по наследству, и которая всем вокруг только мешает.

Я вытираю ладонью щеку.

Мизери долго молчит. И я думаю всё.

Ей надоело.

Но потом она говорит тихо:

— Все не так радужно. Я… одинока. Неуверена. Потеряна. Всё время. Я постоянно думаю, не усложняю ли жизнь другим одним своим присутствием. Быть вампиром и парой для Лоу... Для его авторитета это сложно. А Ана, это маленькое, чёртово чудо, смотрит на меня так, будто я пример для подражания. Серена, она такая крошечная, держится на честном слове и скотче, и однажды она либо вступит в байкерскую банду, либо спросит меня, как делаются дети…

— Наверное, у тебя ещё есть немного времени, прежде чем до этого дойдёт.

— …а я всё равно всё испорчу, потому что постоянно забываю не ругаться, когда она рядом. А в школе над ней уже смеются некоторые одноклассники из-за того, что она не может обращаться…

— Что? — я отбрасываю одеяло и вскакиваю. — Вот ублюдки!

— Знаю! — тоже вскакивает Мизери. — И Джуно не даёт мне на глазах у этих чёртовых бесполезных детей высосать кровь из их домашних животных, можешь себе представить?!

— Да, вполне. Бедные животные-то тут при чём. Но, возможно, мы могли бы прирезать самих одноклассников…

— Даже это Джуно запретила. «Никакого насилия против несовершеннолетних», изображает она Джуно своим худшим возможным тоном. Это самое жалкое пародирование, какое я когда-либо видела. Я уже подумываю, как бы ещё можно было отомстить, но Мизери продолжает:

— Это выматывает. Я всё время чувствую, что не справляюсь. И причина, по которой это так больно… в том, что я ужасно хочу