Пара - Эли Хейзелвуд

Потом, когда я стою на кухне и собираюсь поджарить тост. Внезапно у меня появился зверский аппетит и меня осеняет гениальная мысль.

Шкаф ведь был бы идеальным укрытием. Я уже представляю, как говорю Коэну: Я могла бы жить под твоей кроватью. Разве ты не слышал о концепции «маленького грязного секрета»?

И да, будем честны, мне последнее время вообще не хотелось торчать среди людей. Я нажимаю на рычаг тостера. Он не держится. Я могла бы спрятаться там вместе с Мерцашкой. Делить с ним косточки.

Жму снова и без толку. Читать. Спать. Найти удалённую работу и приносить хоть какую-то пользу.

Жму. Пока никто не знает, что я существую, тебя никто не сможет использовать, чтобы на тебя давить.

Жму, жму, жму, жму…

И тут происходят почти одновременно два события: сначала открывается дверь, а потом тостер окончательно ломается.

Я оборачиваюсь и в дверях стоит Коэн.

Мгновение его взгляд задерживается на моём лице, потом скользит вниз к моим пальцам. Которые всё ещё жмут на рычаг. Который больше не прикреплён к тостеру.

— Это не то, что ты думаешь! — выкрикиваю я, чувствуя себя пойманной и мне ещё более неловко, чем когда Мизери застукала меня, как я рисовала сердечки вокруг имени мистера Люмьера.

Коэн молча кивает и закрывает за собой дверь.

Он выглядит так…

Мне хочется броситься к нему, уткнуться в его шею, впиться зубами, вдыхая его запах так глубоко, чтобы он навсегда остался во мне. Вместо этого я просто замечаю, как устало и измученно он выглядит, и стараюсь не дрогнуть.

— Кажется, твой тостер сломался, — сообщаю я.

— Неужели? — отвечает он сухо.

— Нет, я серьёзно… он уже был сломан.

— Да? — его взгляд падает на определённое место на кухонной стойке. Я прослеживаю за ним — и…

Ох. Ладно.

Чёртов тостер просто не был включён в розетку.

И я снова ничему не научилась.

Класс.

— Возможно, тебе нужен новый, — говорю я с тем жалким подобием достоинства, которое во мне осталось. — И, поскольку я щедрый человек, я заплачу за него сама.

— Правда?

— Да. Я даже сама поеду и куплю. — протягиваю руку. Почему мне хочется плакать? — Дай мне ключи от машины.

— Хочешь и машину сломать?

Я дёргаюсь, но упрямо держу ладонь вытянутой. Коэн, конечно, не даёт ключи. Он берёт мою руку и тянет меня к себе. Он обнимал меня и раньше, но никогда так близко, что это почти больно, так, будто хочет растворить меня в себе.

— С тобой никогда не бывает спокойно, да? — бормочет он в пятый или миллионный раз. И в пятый или миллионный раз я просто таю и забываю, что где-то там существует проклятый мир.

— Прости, — говорю я, голос глушит его фланелевая рубашка.

— За что?

— Не знаю. За всё?

— Хмм. — этот звук прокатывается сквозь меня, вибрируя где-то в груди. — Знаешь что, думаю, тебе вообще не за что извиняться. Разве что за тостер.

Он подхватывает меня на руки и выносит на террасу. Садится на стул, усаживая меня на колени. Моя голова идеально ложится под его подбородок, ноги свисают через его бедро. Ужасная идея. Нас ведь может кто угодно увидеть.

Но… через двадцать четыре часа меня уже не будет. Если всё летит к чертям, то почему бы не сделать это, сидя у него на коленях.

— Можно я скажу тебе кое-что? — выдавливаю я, пока не струсила. — И это не просьба, не требование. Просто хочу, чтобы ты знал. Потому что… думаю, тебе, может быть, будет приятно это услышать.

Его подбородок чуть касается макушки, он кивает.

— Я ошибалась. Когда сказала, что ты не моя пара, хотя я твоя пара. Я знаю, что ты сейчас думаешь: «Нет, дурочка, ты просто влюбилась, как это обычно бывает, когда двое симпатичных друг другу людей проводят вместе много времени»…

Но это нечто большее. Ты мне понравился с самого начала, по-настоящему, как никогда прежде. И все эти чувства… я не знаю, как их объяснить, но я…

Его грудь под моим ухом дрожит. Когда я поднимаю взгляд, он тихо смеётся.

— Что? — спрашиваю я.

— Ничего, — он заправляет мне за ухо выбившуюся прядь. — Я просто рад, что ты наконец это поняла.

— Хочешь сказать… ты знал?

— Не наверняка. Но были… намёки.

— О. Правда?

— Серена, наша первая встреча вызвала у тебя течку.

Я заливаюсь краской.

— Ну, мы ведь не знаем этого на сто процентов. Может, просто совпадение.

Он смотрит на меня с сомнением.

— Серьёзно, — настаиваю я. — Может, это вообще все из-за того айтишника Алекса.

— Конечно. Только я был единственным, чье прикосновение ты могла выносить, — уголки его глаз дрогнули в улыбке. — Люди без пары обычно куда менее избирательны, поверь мне.

— Ах вот как… — я смотрю вдаль, потом снова на него. — То есть… ты действительно моя пара?

— Возможно, мы никогда не узнаем наверняка. Твоя биология ведь отличается от полноценной оборотницы. Но для меня это не так важно, потому что…

— Потому что?

— Потому что ты совершенна.

Я опускаю глаза, не в силах выдержать его взгляд, переполненная чувствами, всеми сразу.

— Ну… наверное, это не имеет большого значения. Я просто не хотела тебе рассказывать, чтобы не давать повода отречься от поста.

— И правильно. Потому что я не собираюсь уходить.

Я сглатываю ком в горле. Это… нормально. Нет, это именно то, чего я хотела. Коэн остаётся во главе Северо-Западной стаи. Это правильно.

— Хорошо, — повторяю я, стараясь держать голос ровным. Нужно срочно сменить тему, пока я не подтолкнула его к поступку, который он действительно не должен совершать.

— А руководители стай сильно наезжали из-за… ну, всего этого?

— Не больше обычного. Сказали, что я эмоционально нестабилен из-за тебя. Что, в общем-то, правда. — его большой палец скользит по