Пара - Эли Хейзелвуд

справиться. Я обожаю Ану. Но, может, для неё было бы лучше, если бы я просто ушла? А Лоу… его жизнь была бы куда проще с оборотницей, а не со мной, вампиршей. Мне, наверное, стоит его бросить, да? Но я его люблю. Почти так же сильно, как он любит меня.

Я фыркаю, смеюсь, из носа тут же вылетает мерзкая сопля.

— Но, Серена, дело в том, что с Аной, с Лоу, с Джуно и со всеми остальными, кого я ещё встречу в своей жизни… — она делает паузу. — Они не ты. Они не понимают. И никогда не поймут.

Я думаю… я знаю, что, будь у неё слёзы, она бы сейчас плакала. Я плачу. Так же, как и Коэн, или Аманда, они этого тоже не поймут. Они поймут что-то другое. Свои собственные моменты, свои особенные вещи. Но вот эту часть нас не поймут. Какое безжалостное злоупотребление словом «понять». И всё же…

— Не верится, что я действительно понимаю, о чём ты.

— Потому что ты…

— …потому что я понимаю. Да.

Обычные подруги сейчас бы обнялись. Мы же просто откидываемся назад и смотрим друг на друга с нежным, чуть насмешливым восхищением нашей собственной глупостью.

— Ква, — говорит лягушка, и мы обе согласно киваем.

— Ты ведь даже не сказала мне, что влюблена в Коэна, — укоряет Мизери.

— Откуда ты…

— Да брось, Серена.

Я пожимаю плечами.

— Всё равно он не может быть со мной.

— Да. Просто…

— Что?

— Не знаю. Но Коэн не из тех, кто смиряется с чужим «нет».

— И всё же.

— Да. Что ты ещё от меня скрыла? И даже не пытайся сказать «ничего», потому что…

— Возможно, я хочу остаться здесь, — выпаливаю я.

— О. — Мизери оглядывается, будто не знает, что сказать. Честно, это так трогательно. — Здесь… в больнице?

— Нет, я… я люблю это место. Северо-Запад. Не знаю, может, часть меня помнит, как я жила здесь ребёнком, но мне кажется, будто это дом. И, думаю, я хочу остаться, даже если не смогу быть с Коэном. Территория ведь огромная, я могла бы держаться от него подальше, и я… Ты будешь меня за это ненавидеть?

— Что? Нет. Мы всё равно будем постоянно видеть друг друга. Взгляни хотя бы на Лоу и Коэна. Они же зависимы друг от друга так же, как и мы.

— Думаешь?

— Да брось. Коэн для Лоу как… будет странно, если я скажу как отец-огурец?

— Ужасно странно.

— Ладно, пусть будет старший брат, которого Лоу всегда не хватало. Он же буквально спас ему жизнь, приютил его, и, по-моему, Коэн им гордится. Я слышала, как он однажды сказал, что «воспитать малого» лучшее, что он сделал в своей жизни. Так что, если эти двое справились, справимся и мы. Мне всё равно, насколько далеко мы друг от друга живём, главное знать, что происходит в твоей жизни.

Я благодарно киваю.

— Раз уж мы сегодня честны друг с другом. Ты ведь глубоко внутри немного рада, что тебе не пришлось переживать мою «смерть» и весь этот ложный переполох?

— Да, но дело не в этом. Кроме того, ты лишила меня удовольствия подколоть тебя за трёхдневный, прости господи, марафон секса. — она тяжело вздыхает.

— Серена?

— Ммм?

— Подстрижём друг другу ногти на ногах и поговорим об этом узле?

Я мгновенно понимаю, насколько мне этого не хочется. И как давно пора.

— В ванной есть щипчики для ногтей?

Она встаёт и идёт проверять.

 

Глава 39

 

— Я понимаю, что сейчас это кажется трудным решением, но так будет лучше, Коэн, — говорит ему Ксавьер. Остальные члены Ассамблеи согласно кивают, кто-то с большей, кто-то с меньшей уверенностью.

У него под ногами будто исчезает земля.

 

— Не знаю, — говорит Аманда, когда я спрашиваю, заставят ли Коэна уйти в отставку.

— Всё не так просто, — добавляет Соул, стоящий к ней ближе, чем в последние недели.

И, может, мне показалось, а может, они и правда вошли в дом, держась за руки. — Они не могут требовать, чтобы он сложил полномочия. У них просто нет такой власти. Всё-таки они не… ну, не наши настоящие отцы.

Аманда сверкает на него взглядом, полным ярости:

— Но они вполне могут заявить, что больше не поддерживают Северо-Запад.

— Это Аннека им рассказала? Потому что он поцеловал меня у неё на глазах?

— Дело не только в этом, — говорит Йорма, поднимая глаза от стопки бумаг, толще моего запястья. — Аннека, Ксавьер и Конан были там, когда ты получила ранение. Так что сомнений в том, насколько сильно Коэн эмоционально вовлечён, почти не осталось. Это уже не просто раздражённая контрольная инстанция, которая хочет наказать непослушного ребёнка. Это скорее разговор взрослых о будущем стаи. Скорее всего, они поставят ультиматум и потребуют, чтобы ты покинула стаю Коэна.

— Прости, я…

— Серена, дорогая, — Соул смотрит мне прямо в глаза. — Ты буквально прикрыла собой Альфу стаи, поймав пулю, предназначенную для него. Так что, прости, но я больше не позволю тебе извиняться, ни разу, ни за что. И да, я бы не отказался от ещё одного кусочка пирога.

Меня разрывает ужасное чувство вины.

Весь оставшийся день я об этом думаю, несмотря на бесконечный поток посетителей, чьих имён я уже едва помню.

А ночью почти не сплю.

— Это подходит, — говорит Мизери и обменивается с Мерцашкой многозначительным взглядом. Ана решила, что если он хочет, ему можно заходить в дом и кто я такая, чтобы ей это запрещать? Надеюсь, Коэн не будет против того, что его волкодав теперь живёт у него в комнате.

— Раз уж я здесь, — добавляет Мизери, — Можем провести ночь, издеваясь над альфами-оборотнями и их палками в заднице.

Только на следующий день, когда Ана с Амандой поехали в аэропорт встречать Лоу, Коэн возвращается.

Мизери спит в его гардеробной, и я почти спотыкаюсь о неё, когда пытаюсь стащить у него ещё один худи. Похоже,