Пара - Эли Хейзелвуд

Коэн может это понять.

— Нет, — говорит она. — Нет, мне не скучно. Всё именно так, как я всегда… Просто ты Альфа. Может, тебе иногда хочется приключений?

Для него это и есть приключение. Их жизнь. Они оба. Каждый новый рассвет и вопрос, выживет ли он под напором своих чувств к ней. Маловероятно, и всё же… он справляется.

— Всё хорошо, — только и отвечает он.

— Ладно. Главное, чтобы тебя это не тяготило. — новое движение щётки. — Вся эта скучная супружеская рутина. — она прикусывает нижнюю губу так очаровательно, что Коэн теряет ощущение времени и пространства. Именно поэтому ему иногда хочется зарычать на любого, кто слишком долго на неё смотрит. Над этим ему, пожалуй, стоит поработать. — Пока ты не передумал.

Сначала он не понимает, о чём она, слишком заворожёный мягким изгибом её шеи. Тем, как она заправляет прядь волос за ухо и наклоняется, глядя на волкодава. Уже собирается спросить: «Передумал — насчёт чего?», когда вдруг до него доходит, о чём речь.

Он берёт у неё щётку, притягивает её к себе, усаживает на колени чтобы поцеловать. Так, как умеет только он. Самым нескучным образом на свете. Он хотел этого с той самой секунды, как впервые увидел её в гостиной Лоу, стоящую на коленях перед Аной, чтобы та обняла её. С убранными волосами и печальным лицом.

То есть, если уж быть честным, он хотел этого уже целую вечность, но теперь он буквально изнывает от желания, горит изнутри. Возможно, это ему уже необходимо.

— Может быть, она об этом не знает, — говорит Соул, когда Коэн едва не ломает ему шею во время шуточной драки.

— Она знает, — бурчит Коэн.

— Почему ты так…

— Я ей сказал.

— А ты объяснил ей, что такое «укус пары»? — спрашивает Аманда, невыносимо проницательная, как всегда. — Или ты просто сказал, что хочешь укусить именно её, и что тебя сводит с ума необходимость сдерживаться?

Коэн сверкает на неё глазами:

— Три часа назад она, блять, была человеком. Единственное приличное, что я могу сделать, дать ей всё время мира, чтобы привыкнуть к тому, что она теперь оборотень, прежде чем я начну терзать её своим телом и оставлю ей шрам исключительно для собственного удовольствия.

— Первое, да? — Аманда ухмыляется, зная ответ. — Ты объяснил ей, какое неописуемое душевное спокойствие принёс бы тебе этот укус?

— А не не было бы это давлением с моей стороны?

— Дело вот в чём, — вставляет Соул. — Я понимаю, что ты хочешь дать ей свободу, всё правильно. Но из-за того, что ты до сих пор её не укусил, ты ходишь мрачный, раздражительный и огрызаешься на всех, кто оказывается рядом. Уверен, Серене это тоже не особенно нравится.

— О, да брось, Соул, — фыркает Аманда. — Давай честно. Это с нами Коэн угрюмый засранец, а с ней совсем другое дело.

И это правда.

Потому что, когда он рядом с Сереной, он в охренительно хорошем настроении. Когда он с ней — она его. И неважно, что он ещё не оставил свой укус: её мягкая шея всегда так близко, она пахнет так, будто ей нужен только он. И только она обладает этой невообразимой способностью превращать его в терпеливое, умиротворённое, почти блаженное существо.

Проблема в том… что проблемы обычно начинаются, когда её нет рядом.

Примерно через шесть недель после всей той истории с «избранными» ему пришлось уехать на три дня в человеческие территории, уладить деловые вопросы.

Якобы затем, чтобы помочь людям решить, что делать с группой не до конца перепрограммированных сектантов, которых его стая недавно передала властям. Коэну стоило больших усилий не сорваться и не наорать на Лоу и Мэдди, какого, к чёрту, лешего он должен ехать через полстраны, чтобы разбираться в вопросах, не имеющих больше ни малейшего отношения к делам его проклятой стаи.

А потом, когда сдерживаться становится уже невозможно, он рычит:

— Почему, блять, я должен ехать так далеко, только чтобы встревать в дела, которые больше никак не касаются моей чёртовой стаи? Мне плевать на людей! Хотите лечите их, хотите дайте им сгнить в канаве, хотите отправьте всех к чёртовой бабушке на круиз с «всё включено», только оставьте меня, наконец, в покое!

Мэдди поднимает брови:

— Правда? А я-то думала, ты хотел лично увидеть, как тех, кто пытался влезть на твою территорию, привлекут к ответственности.

Лоу прыскает со смеху, и Коэн бросает на него взгляд из серии только попробуй.

К сожалению, Лоу именно это и делает:

— У него теперь есть пара.

— Ах да, я слышала. — Мэдди кивает, улыбается. — Надеюсь, вы с Сереной счастливы.

— Нет, — отвечает он. По крайней мере, не в эту секунду, потому что он здесь, а Серена там.

Прошедшие месяцы без неё были невыносимы.

Коэн, как идиот, думал, что научился переносить её отсутствие, но теперь понимает, что ошибался. Он считает часы, минуты. Улавливает тень её запаха в местах, где она никогда не бывала. Он никогда не считал себя нервным, но теперь взрывается от нетерпения и не может перестать стучать ногой. И хуже всего то, что он до чертиков скучает по её голосу, когда в дороге.

Он отказывается быть тем парнем, который шлёт сообщения каждые десять минут, заканчивая их сердечками.

Богом клянусь, не могла бы Серена хоть раз взять на себя эту ответственность? Почему бы не ей засыпать его телефон сообщениями?

— Чтобы прояснить, — говорит Мэдди, будто Коэна в комнате нет. — Каким-то образом новая связь Коэна оправдывает его полное равнодушие к отношениям между людьми и оборотнями?

— Только косвенно, — отвечает Лоу. — Он скучает по Серене и не хочет иметь дело с ничем, что… не связано с ней.

— Понятно. Значит, это уже долгая поездка для него?

— Нет, два дня.

— Два с три четверти, — ворчит Коэн.

Мэдди его игнорирует.

— Поэтому он каждые две минуты проверяет телефон?

— Да, — отвечает Лоу ровно в тот момент,