Когда мотылек полюбил пчелу - Пеппер Винтерс

Сознание.

Что это такое? Чем я был?

Я… жив.

Но почему?

Следуй за восходом солнца.

Без солнца ты – ничто. Тьмы не существует без дня.

Итак… я посмотрел на горизонт в ожидании рассвета. Я ждал.

Я ждал в темноте, а потом пошел босиком по пустынному миру сна.

Я привыкал к костям, слепленным из луны, и к коже, на которой сиял звездный свет.

Я ждал свою вторую половину. Я ждал солнце.

И новый день.

* * *

Я распахнул глаза.

Совсем как тогда, когда Салак притащил меня в пещеру с лихорадкой, я проснулся от мороза, который меня покрывал. Он жил в костях. Кровь моя застыла, не желая течь. Мне понадобилось некоторое время, чтобы вернуться в удушающую смертную форму – я привык парить в лунном свете.

Видение белого мотылька словно насмехалось надо мной, шепча, что это было вовсе не видение – это было воспоминание.

Я сжал зубы и заставил кровь двигаться по венам. Я едва мог шевелиться, мне было холодно, но я все же задрожал и поднял голову. Заставил туман уйти, чтобы сосредоточиться.

Я тут же увидел желтые глаза: они нависали надо мной, обрамленные шерстью и коронованные рогами.

Сердце заколотилось в узнавании и облегчении. Зетас.

Моя сестрица-волчица, с которой мы делили знания об одиночестве.

Сердце пропустило удар, споткнулось, попыталось наладить ритм. Я не мог вздохнуть, голова кружилась. Я потер грудь и нахмурился: ледяная кровь текла сквозь мое сердце и становилась теплой, снова готова была бежать. Что за странное чувство?

Я закашлялся и сел – Зетас тут же уткнулась в меня мордой. Ее мокрый нос прижался к моему поврежденному сердцу. Волчица тихонько заскулила.

– Эй… – я обнял ее за плотную шею. – Не грусти. Я в порядке.

Она прижалась сильнее, заползла на меня и упала на живот, закрыв расставленные ноги своим теплом. Я обнял ее покрепче, прижался щекой к могучей волчьей голове.

Мы немного посидели так, а потом разум мой заболтался в знакомом забытьи. Я попытался вспомнить, где я и как сюда попал, но не мог…

Пусто.

Как тогда.

Зетас подняла голову и лизнула мой висок, вымыв часть волос.

Я зашипел и отпрянул от нее – прижал пальцы к месту, которое кольнуло. Я скривился, стукнув по больному синяку, а потом замер. На лице расцвела новая боль – она пульсировала где-то в челюсти, отдаваясь по всему лицу.

Я проследовал за болью. Хорошо, что раны уже начали проходить – так же быстро, как и кольнули. С каждым стуком моего просыпающегося сердца боли становилось все меньше и меньше. Я словно обновлялся.

– Если не можешь вспомнить, что случилось, то тебя ударили по голове камнем, а потом посохом. Я видел, как это произошло, – прошептал мужчина, и я резко на него обернулся. – Мы думали, что ты умер. Но… ты выживешь. Олиш за тобой присматривает.

Я осмотрел странное, незнакомое место: круглая форма, дыра в середине крыши, сквозь которую просачивался солнечный свет, и выложенный камнями очаг под ней.

Я никогда прежде не видел ничего подобного, но знал, что это, даже не спрашивая.

Это был дом племени Нил.

Значит, мужчина, который заговорил…

– Меня зовут Лека, – он внимательно осматривал меня с другой стороны помещения, где сидел, скрестив ноги, на ярко-коричневой шкуре.

К ногам его прилипли стружки: он вырезал что-то с помощью острого каменного клинка.

– Здесь ты в безопасности, – руки его замерли. – Ты в лупике. Лежишь здесь с тех пор, как мы принесли тебя из травяного моря.

Лека кивнул в сторону большой кости зверя, которую превратили в поднос, – там, у забитого пеплом очага, ждала меня еда.

– Если голоден, там есть немного стеблей кошачьего хвоста.

Сдвинув Зетас со своих ног, я помотал головой, избавляясь от боли в виске и челюсти, и всмотрелся в мужчину в ответ. Был он, кажется, моего возраста (если бы я знал, сколько мне лет) и неплохо управлялся с ножом. Грудь его была мускулистой, медово-коричневые плечи – стройными и сильными, а темные глаза – проницательными и хитрыми. На руке его блестела в солнечном свете та же пепельная отметка, которые я видел на телах других людей.

Зимородок.

Лека проследил за моим взглядом и вернулся к своему занятию.

– Если тебе интересно узнать о моей татуировке, ее подарил мне огонь. Она приносит мне удачу, и я ношу перья своего духа-хранителя… – мужчина схватил одну из своих коричневых кос, перекинул на плечо и показал мне радужное фиолетово-голубое перо. – Благодаря ему я стал одним из лучших рыбаков клана.

Зетас зевнула, обнажив острые зубы.

Лека снова оторвался от вырезания и обеспокоенно глянул на волчицу.

Я прищурился: в голове роилась туча вопросов. С чего это охотник Нил впустил в дом дикого волка? Почему он разрешил незнакомцу отдыхать на удобной циновке из сухой травы? Почему поделился едой?

В этом не было никакого смысла.

Я прокашлялся – горло совсем пересохло – и спросил:

– Разве ты не боишься волка?

Лека покачал головой.

– Девушка… то есть Руна сообщила клану, что волчица нас не тронет, – его взгляд потемнел от восхищения. – А после того, что я увидел прошлой ночью… я ей доверяю.

Я нахмурился:

– А что ты увидел прошлой ночью?

– Как использует свои дары наш следующий повелитель духов, – губы его изогнулись в удивлении. – Она сияла и разговаривала с волками. Остановила кровопролитие молчаливой просьбой.

Лека покачал головой, будто бы не в силах до конца поверить в увиденное.

– Она станет самым могущественным чтецом огня, которого только видел Квелис.

Его слова заставили меня кое-что вспомнить.

Воспоминание утащило меня назад: я снова тонул среди огня, среди лун и паутины небожителей, я вспомнил поцелуй и отчаянное желание, а потом…

Я сжал руки в кулаки.

– Вы пришли за ней. Вы забрали ее против воли.

Лека замер и положил то, что вырезал, на скрещенные ноги.

– Она пошла с нами сама.

– После того, как ваши охотники убили меня.

Он фыркнул:

– Если бы они убили тебя, ты остался бы мертв.

По спине пробежал холодок, но я не обратил на него внимания и поднялся. Зетас тут же поднялась следом.

– Где она?

Мужчина снова начал вырезать, словно гнев мой его совсем не задел.

– Она с Солином. В трансе с самого рассвета.

Меня затопило ужасом.

Она вернулась к огню?

После того как он спалил нас? После того, как издевался, как отказался мне помогать?

Руна в опасности.

– Отведи меня к ней, – я подошел к охотнику, чуть покачиваясь – как тогда, в логове,